Книга Жених В Наследство. Каменное сердце горгульи, страница 12 – Олли Эш

— Могу. И не только поднять.

— У меня... ситуация. Дядя умер, понимаете? А завещания нет. Точнее, оно было, но куда-то исчезло. А там всё: дом, коллекция, ценные бумаги... — он осёкся. — Я заплачу. Хорошо заплачу.

Я бросила взгляд на Тристана. Он сидел на полу, читая книгу, но при звуке слова «заплачу» немедленно поднял голову. Слух у него был отменный.

— Диктуйте адрес, — сказала я. — Скоро будем.

Дом оказался в старом квартале, где особняки девятнадцатого века мрачно глядели на мир пустыми глазницами окон. Дом, к которому мы подошли, был трёхэтажным, с облупившейся лепниной и заросшим палисадником. Нас встретил мужчина лет сорока, с влажными ладонями и бегающими глазами. Представился господином Ривзом, племянником покойного.

— Он был коллекционером, — пояснил Ривз, ведя нас по тёмному коридору, заставленному шкафами с пыльными фарфоровыми статуэтками. — Монеты, марки, старые карты... Говорят, у него было что-то ценное, спрятанное в доме. Но где именно никто не знает. А дух его бродит здесь по ночам. Я сам слышал: шаги на втором этаже, и бормотание, и звон... будто монеты пересчитывают.

— Почему не вызвали агентство? — спросила я.

— Вызывал. Они сказали, что дух «неконтактен». Отказался говорить. А вы... частный специалист? Может, у вас получится?

Я переглянулась с Тристаном. Он стоял в тени, надвинув капюшон до бровей, и молчал. Только золотистые глаза тускло мерцали из-под ткани.

— Получится, — сказала я уверенно. — Ведите к телу.

Покойный коллекционер лежал в гостиной на втором этаже. Его не стали забирать в морг — видимо, ждали, пока дух угомонится. Тело было прикрыто простынёй, на лицо опущена тонкая вуаль — старая традиция, чтобы дух не увидел своего лица и не разгневался. Глупость, конечно, но клиенты любят ритуалы.

Я подошла ближе и осторожно коснулась холодной руки.

Чувство Смерти услужливо показало мне бледное сияние — покойный умер не больше трёх дней назад. А затем я применила Последнее Слово.

В голове вспыхнула чужая мысль — яркая, отчаянная, как крик: «Ключ в глобусе. В старом глобусе. Там, где Индия. Пусть попробуют найти, жадные дураки...»

Я отдёрнула руку. Мысль была такой сильной, что зазвенело в ушах.

— Ключ в глобусе, — повторила я вслух. — Где Индия. Нужно найти глобус.

Ривз засуетился:

— У него был глобус! Старый, в библиотеке. Я сейчас!

Он убежал, а я повернулась к Тристану. Тот напряжённо вглядывался в тёмный угол комнаты.

— Он здесь, — сказал он негромко. — Дух. Он прячется. И боится.

— Чего?

— Тебя. И меня.

Я усмехнулась. Кажется, скоро мы станем грозой города.

Дух проявился не сразу. Сначала по комнате пронёсся холодный сквозняк, от которого качнулась люстра. Потом зазвенели фарфоровые статуэтки на каминной полке. А затем из тени выступил полупрозрачный старик в халате, с окладистой бородой и горящими, как угли, глазами.

— Кто посмел?! — загремел он. — Кто вторгся в мой дом?!

— Господин коллекционер, — начала я спокойно, — ваши наследники хотят...

— Наследники! — перебил он. — Шавки! Стервятники! Они продадут мою коллекцию с аукциона! Разбазарят то, что я собирал всю жизнь!

Из коридора послышался топот: Ривз возвращался с глобусом в руках. Увидев дух, он замер на пороге и побледнел.

— Дядя...

— Ты! — взревел дух, указывая на племянника. — Уже прицениваешься к моим монетам! Я всё вижу!