Книга Нежеланный брак, или уроки любви для герцога, страница 39 – Кати Владмар

— «Путешествие за южные моря»? — он взял книгу в руки, провел пальцем по кожаному корешку.

Прислонившись к подоконнику, герцог начал перелистывать страницы, иногда останавливаясь и пробегая глазами по строчкам. Его длинные пальцы рассеянно поглаживали уголок страницы.

— Для начального чтения это, пожалуй, сложновато, — произнес он наконец, возвращаясь к тексту. — Вот, посмотрите: «барометрический минимум», «экваториальное течение», «пеленгация по звездам»… Здесь каждое второе слово требует отдельного объяснения…

Он перевернул еще несколько страниц, хмыкнул, наткнувшись на особенно длинный абзац.

— А вот здесь описание шторма занимает целых три страницы. Боюсь, для человека, только начинающего читать, такой текст покажется непреодолимой преградой.

Я заметила, как Грейс, услышав сложные термины, растерянно моргнула. Её недавний энтузиазм заметно угас — должно быть, обилие незнакомых слов напугало ее.

Герцог тоже это заметил. Он помолчал, постукивая пальцем по обложке книги, словно что-то обдумывая.

— Знаете, — произнес он наконец, закрывая том, — я, кажется, знаю, что будет лучше. Те книги, по которым училась Софи, с понятными историями и крупными буквами… — он снова побарабанил пальцами по обложке. — Да, пожалуй, именно то, что нужно. Велю Джонсону их разыскать.

Лицо Грейс просветлело, а в глазах снова появился огонек надежды.

Он впервые заговорил о сестре при мне, и я, помедлив секунду, решилась спросить.

— Как сейчас чувствует себя леди Софи? — я постаралась, чтобы мой голос звучал мягко и ненавязчиво.

Герцог резко поднял голову, и я заметила, как его взгляд на мгновение стал острым, настороженным. Впрочем, он быстро справился с собой.

— Сейчас, когда потеплело, ей немного лучше, — ответил он после короткой паузы. В его голосе появились сдержанные, официальные нотки. — Благодарю за беспокойство.

Герцог аккуратно вернул книгу на подоконник, выровняв шелковую ленту-закладку точно по корешку. Этот простой жест неуловимо напомнил мне о десятках других: о том, как он поправляет манжеты, идеально раскладывает документы и письменные принадлежности на столе, требует абсолютного порядка во всем, что его окружает.

— Не буду мешать вашим занятиям, — произнес он, направляясь к двери. — Джонсон принесет книги завтра утром.

Когда шаги герцога стихли в коридоре, Грейс неожиданно произнесла.

— Его светлость так переживает…

— Переживает? — я удивленно посмотрела на неё. Лично я не заметила ничего особенного.

Впрочем, что я знала о его обычном поведении? Собранный и сдержанный, он двигался по комнате с той же уверенной грацией, что и всегда. Каждый жест выверен, каждое слово обдумано. Даже то, как он держал книгу, как поправлял закладку: во всем чувствовалась его обычная педантичность.

Я вспомнила, как он осматривал карточки с буквами: внимательно, методично, словно изучал важный документ. Как чуть заметно нахмурился, увидев неровный край одного из листов. Как выровнял стопку бумаг на столе одним точным движением. Ничего необычного: просто герцог, как и всегда, стремящийся к порядку и совершенству во всем, что его окружает.

Кто бы мог подумать, что за этой безупречной маской скрывается что-то ещё? Что-то настолько личное, что даже прислуга говорит об этом шепотом.