Книга Нежеланный брак, или уроки любви для герцога, страница 21 – Кати Владмар

* * *

День уборки вымотал меня настолько, что даже переживания отступили на второй план. После горячей ванны, которая немного уняла боль в непривычных к такой работе мышцах, я чувствовала только приятную усталость и удовлетворение от того, что комната наконец приобрела жилой вид.

Грейс помогла мне переодеться в ночную сорочку и заплела волосы в свободную косу. Я как раз собиралась забраться в постель, когда дверь распахнулась. Сердце рухнуло куда-то в желудок, когда я увидела на пороге герцога. Только не снова, пожалуйста, — взмолилась я про себя, отступая за высокую спинку кресла. Воспоминания о прошлой ночи накатили с новой силой.

Он неторопливо прошел в комнату, и я невольно проследила за его взглядом, скользящим по результатам нашей работы. Теперь это была совсем другая комната — не пыльные заброшенные покои, а уютное жилое помещение. Начищенные до блеска подсвечники отражали свет горящих свечей, в воздухе пахло лавандой, которую Грейс добавила в воду для мытья полов. На комоде в изящной вазе стояли свежие розы — горничная принесла их из сада, когда я посетовала на затхлый запах. Шторы, избавленные от пыли, снова обрели свой глубокий синий цвет и красиво струились от потолка до пола. Даже старинная мебель словно ожила после того, как мы натерли ее воском.

Герцог опустился в кресло у камина с той небрежной грацией, которая дается лишь с рождения. Его уверенные движения только подчеркивали мою нервозность — я так и застыла посреди комнаты, не зная, куда деться. Он казался здесь таким уместным, словно весь созданный уют не был результатом моих трудов, а случился лишь благодаря его появлению.

— Мне лечь в постель? — проговорила я, еле ворочая языком.

Его губы изогнулись в холодной усмешке.

— А вы так торопитесь укрепить свое положение? Боюсь, вам придется умерить свои амбиции. Вчерашняя ночь была первой и последней, когда я к вам прикоснулся.

Я замерла, не веря своим ушам. В его голосе звучала такая непоколебимая уверенность, что сомневаться не приходилось — он не шутит.

— Можете не надеяться на наследника, — продолжил он, внимательно наблюдая за моей реакцией. — И не рассчитывайте задержаться в моем доме дольше положенных контрактом трех лет. Впрочем, — он откинулся на спинку кресла с небрежной грацией, словно объявлял о погоде за окном, а не о моей судьбе, — я все равно буду навещать вас по вечерам. Проводить здесь положенное время... для видимости.

— Что... что я должна делать в это время? — я с трудом выдавила из себя этот вопрос.

— Мне абсолютно все равно, — он пожал плечами с царственным безразличием. В этом простом жесте было столько пренебрежения, что щеки сами собой вспыхнули от унижения. — Можете читать, вышивать, спать — делайте что хотите, только не докучайте мне разговорами.

Я посмотрела на его подчеркнуто расслабленную позу, небрежно закинутую ногу, на эту маску высокомерного равнодушия, и внезапно меня осенило: он ведь тоже пленник. Да, у него власть, титул, состояние, но даже всесильный герцог Бельмонт не может позволить себе выставить неугодную жену за дверь сразу после свадьбы. Слуги заметят, если он перестанет приходить в мои покои. Начнутся шепотки, сплетни поползут за пределы дома... "Говорят, молодая герцогиня спит одна", "Неужели его светлость не способен исполнять супружеский долг?". Нет, он не может допустить таких разговоров. Репутация для него — всё.