Книга Псионик в цепях, страница 37 – Юлия Ветрова

Раб никогда не перестаёт наблюдать. Это почти дневник, написанный его рукой. Это тот отчёт, который она давно уже должна была у него спросить.

Записи не хаотичны — они складываются в схему, будто он пытается взломать собственный код. Ближе к концу записи начинают откровенно пугать, потому что в них всё чаще фигурируют слова «Зеркало» — то, что Унн вживили ему в сознание, — и «Пустой сосуд» — состояние, к которому они стремятся.

У Дакейры не остаётся сомнений в том, что Раб исследует самого себя. Она внезапно понимает, почему Дайлен выглядел таким уставшим в их последнюю встречу. Вряд ли в эти дни он вообще спал. Когда исследования не ведёт он, это делает Раб.

Она закрывает тетрадь, но пальцы дрожат. Теперь она знает: Дайлен не просто устал. Он сражался — и не с внешними врагами. Он пытался понять, кто он на самом деле.

Когда к концу недели Дайлен возвращается в крепость — заметно посвежевший и в приподнятом настроении, с чем-то неуловимым в глазах, будто наконец нашёл ответ, — Дакейра, ещё издалека наблюдая за приближением кавалькады аэробайков, думает о том, что должна с ним поговорить.

Она хотела спросить о дневниках, о том, что он обнаружил в своих записях, но...

Она точно собирается это сделать, когда спускается по лестнице к открывшимся воротам. И когда наблюдает, как Дайлен — в трофейном кожаном плаще, который пахнет дождём и металлом — спрыгивает с мотоцикла.

Это завораживающая картина. Он всегда был хорош. И всегда оставался сыном князя. Но теперь, когда в нём есть сила и свобода, Дакейру парализует.

Он вернулся посвежевшим потому, что эта поездка стала для него глотком воздуха. Впервые за долгое время он отправился за пределы крепости без Дакейры, без постоянного контроля, без тягостного ощущения, что в любой момент его могут взять «на поводок». В этой поездке он как никогда сблизился со своей истинной частью — «Дайленом», а не рабом, не отражением чужой воли.

Она хотела спросить о руинах, о том, что он нашёл, но слова растаяли, когда он улыбается. Дакейре очень, очень нравится такой Дайлен — свободный, сияющий, словно отблеск звёзд в ночном небе. Она не хочет портить этот момент допросом, не хочет возвращать его в мир тревог и записей.

Она так и стоит, пока Дайлен не оборачивается к ней с широкой улыбкой на губах. Его взгляд становится слегка тревожным, когда их глаза встречаются, но улыбка не гаснет. Он лишь закусывает губу и чуть опускает ресницы.

Откровенно говоря, Дакейра уже не помнит, о чём они должны были разговаривать. Она просто шагает к нему и накрывает его губы поцелуем. Её пальцы тонут в его волосах, а губы ощущают солёный привкус ветра.

Из его горла вырывается звук, похожий на рыдание, а тело изгибается, словно пытаясь слиться с ней.

А потом, когда у них заканчивается дыхание, он отстраняется лишь настолько, чтобы соприкоснуться с ней лбами и тяжело дышать, касаясь горячим воздухом её губ. Это не первый их поцелуй, но впервые она чувствует, будто падает в бездну, откуда нет возврата.

— Если всё прошло хорошо — за это надо выпить, — предполагает Дакейра. Где-то за их спинами смеются стражники, а она наблюдает за ними через плечо «своего» эльфа.

Дайлен быстро качает головой и, подняв свои густые чёрные ресницы, смотрит на неё — глаза в глаза, в упор.