Книга Истинная для проклятых, страница 3 – Сильвия Лим

Блондин тихо застонал от удовольствия, запустив пальцы в волосы одной из них. Вторая взяла его в рот глубже, но полностью не смогла. Ее губы плотно обхватили ствол, щёки слегка втянулись, она смотрела наверх, прямо ему в глаза, словно ждала одобрения.

Девушка двигалась медленно, ритмично, то заглатывая почти до конца, то отступая, чтобы дать место языку второй, которая ласкала головку быстрыми круговыми движениями. Звуки были влажными, откровенными, тяжёлое дыхание, приглушённые стоны самого эльфа… все смешалось воедино.

Он слегка покачивался бёдрами, входя глубже в рот девушки, пока вторая продолжала ласкать языком и руками всё, что до чего могла дотянуться.

— Хорошие рабыни… — прошептал он хрипло, наслаждаясь процессом. — Глубже берите. Вы ведь хотите жить? Покажите, на что способны.

Я смотрела на всё это и меня едва не стошнило от отвращения. Как они могли? Как могли так унижаться перед тем, кто только что сказал, что убьёт их? Внутри всё кипело. Гордость кричала, что лучше умереть, чем стать такой же грязной подстилкой!

Крепче сжала кулаки под мантией, стараясь сохранить образ мышки, но мысленно… о да-а… мысленно я уже убила их и не раз. Дыхание стало прерывистым, замутило, захотелось на воздух и убежать подальше от всего этого.

Подняла голову чуть выше, чтобы сделать глубокий вдох и успокоиться, но… дура. Какая же я дура! Это стало моей ошибкой.

Голова раскалывается, будто по ней битой прошлись. Череп готов треснуть в любую секунду, а в висках сильно стучит, вызывая дикую боль.

Что со мною? Почему так хреново? Бок ноет, словно ребра сломаны или сильно повреждены. Всё тело ощущается так, как будто бы не моё.

«Я в аварию попала? Упала? Ударилась? Ничего не помню, хоть убей.»

Застонала, не открывая глаз. Подо мною нечто твёрдое, мокрое, холодное, из-за чего тело промерзло насквозь. Но стона своего не услышала. Я в добавок еще и оглохла?

«Господи… что происходит? Помогите мне, кто-нибудь…»

Пальцы сами потянулись к виску. Там пульсировала горячая, влажная шишка. Кровь? Возможно. Я надавила сильнее, и боль вспыхнула так ярко, что перед глазами заплясали искры.

В памяти — сплошная пустота. Ни имени, ни лица, ни одного воспоминания и мерзкий металлический привкус во рту.

Сквозь гул в ушах начали пробиваться голоса. Постепенно. Но меня совсем не обрадовало то, что я сейчас здесь не одна. Наоборот, лучше бы ничего не слышала.

— … очередная девка, — пробурчал грубый мужской. — Сколько их уже за неделю?

— Жалко бедняжку, — ответил другой, помягче, почти с сочувствием. — Красивая… и такая молодая. Глянь, кожа-то какая. А грудь? Ты видишь? Такая наливная.

— А чего их жалеть? — рявкнула женщина, голос взрослый и злой, словно она меня ненавидит за что-то. — Прут сюда как мухи на говно. Уже сил моих нет смотреть на этих девиц. Каждый раз одно и то же. — она шумно сплюнула на землю. — Потаскухи. Видно же, что продавать себя будет!

Горло горело, попыталась сглотнуть, но во рту было сухо, как в пустыне.

«Почему они говорят так, будто я — вещь на рынке?»

— А я бы купил ее. — произнес кто-то, очень похотлтвым голосом.

— Ты семье еду купи! Гляньте на него, а! Держи хозяйство в штанах, Ульвик, а то Модара быстро его отрубит топором! — ответила с усмешкой та самая женщина.