Книга Брак через "Нихачу" для мисс попаданки, страница 80 – Марина Орлова

Однако, несмотря на обеспокоенность, ни Сара, ни Катрина, которые были главными помощниками в этом событии, не стали допрашивать меня. Не знаю, какие мысли крутились в их головах, однако я сомневалась, что их домыслы относительно моего состояния, были хотя бы вполовину верными. Разубеждать женщин я, разумеется, не стала.

Не скажу, что в моменты отчаяния у меня не закрадывались мысли рассказать правду и не попросить помощи. Но после приходило более глубокое осознание: ну и что, если я расскажу?

Во-первых, едва ли кто-нибудь поверит мне без серьезных доказательств. Если Феликс не подтвердит, никто не поверит, что я из другого мира. Скорее примут за сумасшедшую или неразумную истеричку, которая просто психанула перед страхом замужества.

А даже если поверят, что меня ждет? Саре, конечно, едва ли понравится, что ее сын должен жениться на фальшивке. Но, помня мысли самого Феликса, были у меня смутные подозрения, что они не могли появиться из ниоткуда. Следовательно, его воспитали с чувством долга и ответственности. Потому, как бы меня ни презирала Сара, вряд ли она помешает этой свадьбе, которая может положить конец вражде двух государств. Своей выходкой я не только не помогу себе, но и усугублю свое положение. Сейчас, по крайней мере, пока меня принимают за принцессу, и отношение ко мне соответствующее. Я не могла избавиться от страха, что как только мое плебейское и иномирное происхождение откроется, история с родителями моего бывшего и их отношением ко мне повторится. Оказаться в ловушке семьи Белтонов и стать объектом всеобщего пренебрежения мне категорически не хотелось.

Я могла бы раскрыть правду о Катрине и ее истинной личности, чтобы избежать брака, но была серьезная проблема: Катрина уже очень сильно отошла от оригинала романа. Она не только не влюбилась в Феликса, но и теперь, когда знает о своем происхождении, была категорична в данном вопросе. Она не желала вновь становиться принцессой. Более того, за эти недели наблюдения за девушкой, я не могла не обратить внимания, что ей уже кто-то нравился. Этим «кем-то» был никто иной, как Ферд. Иначе интерпретировать ее застенчивое отношение и смущенный румянец в его присутствии я не могла. Не то, чтобы я ее не понимала…

И, если глаза меня не обманывали, то и со стороны секретаря Феликса, был взаимный определенный интерес. По всей видимости, за время совместного путешествия, эти двое определенно сблизились.

Как бы я ни была удручена и обеспокоена моим будущим, я не была настолько беспринципной и подлой, чтобы злонамеренно подставлять под удар Катрину.

Потому, даже когда меня вели к алтарю, я стоически молчала, в то время, как больше всего мне хотелось плакать от отчаяния и обиды. Уставившись в пол, я могла лишь радоваться, что мое кислое и бледное выражение лица было скрыто от гостей фатой.

Даже оказавшись перед алтарем, я отказывалась поднимать взгляд, боясь, что предательские слезы безудержным потоком побегут по лицу и выдадут меня перед огромным количеством гостей. И плевать на дрожащий в руках безвинный букетик, с которого облетели уже все лепестки просто по пути, отчего у алтаря я держала исключительно зеленые стебли и листья.

Я даже забыла посмотреть на самого жениха. Не то, что наряд оценить, я даже не была уверена, Феликс ли стоял рядом со мной или кто-то другой. В тот момент я очень понимала его позицию относительно женитьбы на ком угодно. В это мгновение мне тоже было все равно, перспектива все равно вырисовывалась нерадостная, так какая разница?