Книга Любовница, страница 74 – Инна Инфинити

Не произнося ни слова, разворачиваюсь к зеркалу. На мне длинное пышное свадебное платье. Оно красивое и невероятно дорогое. Мы прилетели выбирать свадебное платье в Париж. У нас есть только эти выходные, в ночь с воскресенья на понедельник нужно вернуться домой.

Я долго смотрю на белое пышное платье на мне. Мама и Лана за спиной не унимаются, нахваливая наряд. Консультант в бутике поддакивает им на французском. А я сомневаюсь. Платье, безусловно, красивое, но… оно как будто прямиком из девятнадцатого века. И хотя вся наша с Вадимом свадьба будет в таком классическом стиле, меня тяготит мысль провести в пышном платье целый день. А как я буду сидеть?

— Нет, не хочу пышное, — уверенно заявляю.

Мама с Ланой начинают протестовать, но я задергиваю бордовую штору примерочной, ясно давая понять, что мое решение не обсуждается. Консультант помогает мне снять платье. Осталось примерить последнее. Он приталенное, без пышной юбки и шлейфа. На плечах держится на тонких лямочках. Грудная клетка полностью открыта, спина до лопаток тоже. Платье не белого цвета, а кремового. Расшито жемчужными бусинами и пайетками.

Мама и сестра не хотели, чтобы я брала его на примерку. Мол, оно точно мне не подходит. Платье должно быть белым и пышным, как из девятнадцатого века. Консультант помогает мне надеть последнее платье. Я смотрюсь в зеркала перед тем, как отодвинуть штору и показаться матери с Ланой.

Это свадебное платье точно не подходит для того торжества, которое у нас будет. В старинном замке и с гостями в количестве пятисот человек платье должно быть таким, как настаивают мама с сестрой. Но я гляжу на себя в зеркало и понимаю: это оно. То самое платье.

— Вам очень идет, — робко замечает консультант. Я вижу искренность в ее глазах.

Я принимаю решение еще до того, как консультант отодвигает в сторону штору примерочной. Мама с Ланой брезгливо кривятся. Сестра ставит пустой бокал от шампанского на столик.

— Нет. Слишком «бедное» платье.

— Я беру его.

Мама и Лана начинают со мной спорить, но я задергиваю штору. Их слова доносятся до меня, я ничего не отвечаю.

— Это платье, — говорю консультанту.

Оно немножко узковато мне на талии, но еще есть время подогнать его под меня. Займусь этим в Москве.

Мама и сестра наперебой отговаривают меня, когда я иду к кассе. Я не отвечаю на их возражения, с моей стороны полный игнор. Пока платье упаковывают, я пишу сообщение своему жениху:

«Я выбрала платье».

Следующим сообщением я пишу Вадиму цену. Он моментально читает мои сообщения и переводит мне на карту нужную сумму.

За прошедший месяц мои отношения с Островским особо не продвинулись. Ему неинтересно тратить на меня время, если я отказываюсь спать с ним до свадьбы. Однако узнав, что я лечу в Париж за платьем, Вадим позвонил и сказал, что хочет оплатить мне его сам. Я не стала возражать. Так даже лучше. Если моя семья не платит за свадебный наряд, значит, не может указывать, какой мне выбирать.

— Ну это полный провал, — обрушивает на меня Лана, когда мы выходим из свадебного салона. — Платье бедной родственницы.

— Главное, что мне нравится. А у тебя была возможность выбрать платье на свою свадьбу.

Я держу в одной руке чехол с платьем, а второй застегиваю пуговицы на зимнем пальто. В середине декабря в Париже холодно. В воздухе витает запах Рождества, под ногами тонкий слой снега, витрины магазинов и кафе украшены еловыми ветками и игрушечными Санта-Клаусами. Я люблю рождественскую Европу, но сейчас совсем не ощущаю праздника.