Книга Ты не верь слезам, страница 45 – Даниэлла Ник

— Ну так что? – делая глоток, не сводит с меня глаз.

— Мне нужно время, наверное.

— Время? Это мне нужно время, девочка. Я его выкроил для тебя, сижу тут с тобой, думаю, что нам можно запустить и сделать из тебя звезду. А ты мне сиськи стесняешься показать, серьезно? – хохочет он, хлопая себя по колену. – Ну, насмешила! Да на твоем месте любая была бы счастлива оказаться.

— А что, обязательно раздеваться для этого?

— Ну, смотри, моя маленькая милая зайка, - понижает он голос до еле слышного шепота. - Шоу-бизнес вещь такая, или ты ебешь, или тебя ебут. Я выбираю первый вариант, всегда. На целку из деревни никто смотреть не хочет, это неинтересно. Мы можем придумать красивую историю, даже «поселить» тебя в детдом, для создания более трогательного образа. Потом подложить тебя под депутата, который влюбился в тебя на благотворительном концерте. Сочинить историю про Золушку, но это никому неинтересно. У тебя типаж другой, голос очень необычный и сильный. Не вяжется картинка, понимаешь? Тем более, мягко говоря, внешность у тебя нестандартная, значит, помимо голоса, нужно брать чем-то другим. Например, фигурой. Которую ты мне отказываешься показать.

Я стою, лихорадочно соображая. На чаше весов моя репутация, и мое будущее. Залпом допив остатки виски в бокале, я снимаю с себя платье, оставшись в одном белье и чулках. С видом знатока Антон внимательно осматривает меня с ног до головы, ощупывая глазами каждый сантиметр моего тела, особенно задерживаясь в районе груди.

— Повернись! – хрипло командует он.

Я послушно разворачиваюсь, в ужасе от того, что происходит. Сердце клокочет в районе горла, пульс зашкаливает, на лбу выступает испарина. Чувствую себя, как на рынке. Очень унизительно.

По движению воздуха ощущаю, как Антон подходит ко мне вплотную, дыша в затылок.

— Прогнись, Лана, мне нужно сделать фото.

— Я не буду фотографироваться! – облизывая пересохшие губы, пробую отказаться.

— Малышка, это стандартная практика. Расслабься!

Достает из шкафа зеркальный Кэнон и подносит объектив к своему лицу.

— Давай, Света. Работаем! Ты как Буратино. Никого не возбуждают деревянные фигуры!

Я пытаюсь принять соблазнительные позы, но выходит из рук вон плохо. Непроизвольно по лицу катятся слезы. Как в тумане, выполняю команды, отдаваемые мужчиной, и хочу одного, провалиться сквозь землю от стыда.

Постепенно распаляясь, он приближается ко мне.

— Довольно, Света. Снимай белье, чулки оставь, - протягивает руку с бюстгальтеру, дергая бретельку и оголяя грудь. – О, какие шикарные сисечки, сосочки острые.

При этих словах облизывает губы и щипает за чувствительные вершинки.

— Что Вы делаете? Прекратите! – визжу я, спешно натягивая лямки обратно.

— Скромняшка-недотрога? Обожаю целок! – шипит он, хватая меня за ягодицы. – Тебе понравится, обещаю, что буду нежным.

— Нет! Нет! – пытаюсь вырваться от цепких рук, уворачиваясь от горячего языка, который вылизывает мою шею. Меня передергивает от отвращения и мерзости этой ситуации. Окутывает животным ужасом, словно ртутью наливая мышцы.

— Да, милая! Куда ты уже денешься?

— Помогите! – переходя на фальцет, что есть мочи верещу я. – Кто-нибудь!

— Это еще больше возбуждает, малышка, - шепчет он, вминая меня в себя. – Никто не придет, мы совершенно одни!