Книга Сводные. Запретное влечение, страница 6 – Даниэлла Ник

— Сюда надо цеплять! – утверждает пятилетний Никитос, тыкая маленьким пальчиком в пластмассовую деталь.

— Нет, не сюда, а сюда! – противится ему Лиза. – Дай мне!

— Нет, не дам! – кричит брат и толкается, а та сразу в слезы. Актриса!

— Воу, воу! – рычит Слава. – Полегче! Это что такое тут происходит? Никита, тебе не стыдно Лизу толкать?

— А чего она? – тут же в ответ раззявливает рот мальчик и тоже включает сирену. Лиза же, в свою очередь, истерику прекращает и выхватывает паровозик, отчего Никита плачет еще громче.

— Так, стоп! – включаюсь я, отставляя бокал подальше. – Дед Мороз в окно за вами следит сейчас и хмурится. Слышите?

Дети тут же замолкают, а в камине в этот момент как по заказу громко трещит полено.

— Вот! Это он сердится! – шепчет Слава, блестящими глазами посматривая на меня.

— И что? – еле слышно произносит Никита. – Подарки нам не принесет?

— Непослушным детям он приносит мятный Тик-так! – округляет глаза Кобзарь. – Это какашки Снеговика!

Я не выдерживаю, и прыскаю от смеха. Боже мой! Надо же такое выдумать. Дети не замечают моего веселья и проникаются серьезностью ситуации. Еще бы, новогодние подарки на кону! Ведут себя спокойно и больше не ругаются.

— Помнишь, мы с тобой в приставку рубились? – спрашивает вдруг Слава, вставляя батарейки в новенький паровозик.

— В том доме в лесу? – припоминаю я.

Это была наша первая официальная встреча с Катей, папа нас в этот день познакомил с ней и ее сыном. До этого в школе Слава меня, разумеется, не замечал. Еще бы, кто обращает внимание на двенадцатилетнюю влюбленную сикуху?

— Да. Ты мне рассказала тогда, что на каждый Новый год пишешь желание на бумажке, сжигаешь ее и бросаешь в лимонад.

— Я и сейчас так делаю! Каждый год пишу! – поднимаю на него свой горящий взгляд и закусываю нижнюю губу. Возможно, это действие шампанского, но я ощущаю себя жутко соблазнительной. В коротком платье, черных капроновых колготках и отсутствии лифчика. Волшебное сияние елки, отблики теплого света от камина и мой краш из детства дарят ощущение сказки.

— И что? Сбываются желания? – взгляд карих глаз немного темнеет, а воздух становится таким густым, что хоть ножом режь.

— Я всегда загадываю одно и то же. Пока оно не сбылось, но я верю, что обязательно исполнится!

А потом резко становится шумно. Одновременно приезжают бабушка с дедушкой, Сенька, и две семейные пары с четырьмя детьми. Трое из них – ровесники наших мелких, а старшая Лена – ей двадцать один. Зачем она с родителями к нам приперлась, ума не приложу. Никогда мне не нравилась, и это взаимно. Этакая «ценительница прекрасного». Она все детство занималась музыкой и даже, одно время, играла со Славой в их школьной рок-группе «Желуди». В детстве она была тощая как палка, а сейчас какого-то хрена у нее выросли сиськи и задница, которые она обтянула ярко-красным платьем. Фу, кринжатина!

Они тепло приветствуют друг друга, Слава заключает ее в объятия и звонко чмокает в щеку, отчего Леночка просто светится от счастья. Ее, значит, так встретил, а меня просто «Привет, Мелкая!» Внутри аж все клокочет от возмущения.

Нацепив радостную улыбку, я обнимаюсь с бабушкой и дедушкой, тереблю Сеньку по голове. Ему уже шестнадцать, вымахал с папу ростом, вредный, капец! Он прилетел на три дня раньше меня.