Книга Вторая семья моего мужа, страница 70 – Даниэлла Ник

Казашка пищит и неистово течет подо мной, я терзаю ее грудь и покрываю спину поцелуями. Ее запах везде, меня ведет от нее, кожа покрывается испариной, усиливая аромат.

— Блядь! — рычу я, вбиваясь на бешеной скорости.

— Я все, Макар! Все! Ааа!

Чувствую предоргазменные судороги, срываюсь. Врезаюсь в мокрую вагину резко и жестко, зажмуриваюсь до белых пятен перед глазами и с утробным стоном изливаюсь в узкую промежность. Сердечная мышца сокращается в неистовом темпе, и я падаю сверху на Лейлу, запоздало понимая, что сотворил непоправимое.

Резко открываю глаза. На прикроватной тумбочке на часах горит по нолям. Электричество отключали, что ли? Нашариваю в темноте телефон, в нем вижу два пропущенных от Макара и сообщение с пожеланием приятных снов. Час ночи. Надо же, как меня вырубило. Сказывается перелет и нервный срыв накануне.

Осторожно отползаю от мирно спящей дочери и иду на кухню. Голова раскалывается, веки чешутся от пролитых слез. Понимаю, что не смогу дождаться утра и набираю Макару по видеосвязи. Он никогда не отключает звук на ночь. Гудок, второй, третий. Меня потряхивает от нервозности, а сердце норовит выскочить прочь из грудной клетки. Спустя шесть гудков, Макар снимает трубку.

— Привет, зай! — трет глаза в полутьме, не смотря в камеру. — Ты чего? Случилось что-то?

— Включи свет, Макар! Я хочу тебя видеть! — сипло говорю я, вглядываясь.

Он тянется к светильнику и становится светлее. Растерянный и растрепанный лежит в кровати.

— Ты один?

Он смотрит на меня непонимающе, а я считываю реакцию. Показалось, или нет, но в глазах промелькнул испуг.

— Что за вопросы, Кира?

— Один или нет? Покажи свою кровать!

Тяжело вздохнув, он переключает фронтальную камеру и демонстрирует пустую спальню. Сканирую кресло в углу, стол с ноутбуком и платяной шкаф. Пусто.

— Что такое? Не нравится вместе спать или успела свалить, как увидела, что я звоню? — меня прорывает на смех. Представила кобылу, которая в спешке сбегает из кровати моего мужа, а еще веселее, если под ней и спряталась. Там тебе и место!

— Ты бредишь, зай? Что случилось? У меня был пиздец какой тяжелый день, мне вставать через три часа! — в голове звенит металл.

— Клининг, значит? — срываюсь я и вся моя выдержка летит коту под хвост. — Какого хуя я нашла это в нашей супружеской кровати, Макар? Ты охуел в конец?

Передергиваясь от отвращения, я демонстрирую ему целлофановый пакет, в который уложила презерватив и на ладошке протягиваю ресницы.

— Что это? — устало выдыхает Раевский.

— Так много трахались, что забыли гондон выкинуть? — шиплю я. Меня просто колотит от ярости и его реакции. Холодной, словно не случилось ничего!

— Какой гондон, Кира? Что за слова?

— Использованный! И ресницы твоей породистой кобылы на своей подушке! Это конец, Макар! Все кончено! Я все знаю. Ты трахаешься с ней!

Он зависает на секунду, а затем кричит.

— Я в душе не ебу, откуда это взялось!

— Да правда? — истерически хохочу я. — Может, у твоей жены спросим? Она в курсе? Можем даже сравнительный анализ ресниц провести, уверена, что они будут одинаковые!

— Лейла была у нас дома, но я не трахал ее в нашей кровати!

— В нашей не трахал? А в какой трахал, Макар. В своей? Когда? Вчера или сегодня вечером? Или все это время за моей спиной?