Книга Сельский шик для мажора, страница 71 – Даниэлла Ник

— Кремль! – ахает Ромыч, когда я захожу в дом. – Ни хуя себе, какой красавчик. Дай сфоткаю.

— Иди на хуй, Борзый! – рычу я, направляясь в душ. Злой и потерянный одновременно.

— Да что стряслось-то? – кричит он, неотступно следуя за мной.

— Да по пизде все пошло. Говорил я, что это плохая идея, и деньги мне эти на хуй не нужны. Все испортили, сука! Вика приперлась к Алене, и все рассказала. Сейчас та думает, что был с ней ради бабла.

— Это она тебя так?

— А кто еще? Петухи напали?

— Блядь, – ржет он и кудахчет, изображая курицу. – Прости, брат, но это очень смешно.

— Мне не до смеха, Рома! – цежу я, снимая с себя одежду. – Принеси пакет, надо это дерьмо засунуть и отдать в химчистку.

— Она только куриные яйца разбила, или твои тоже? – не удерживается он от едкого комментария.

— Я въебу тебе!

— Все, все! – примирительно поднимает он две ладони. – Мир!

В любой другой ситуации я бы тоже поржал, но не сейчас. Аленка. Что она там надумала в своей голове? Обиделась, пиздец. Хотя, я ее понимаю. Сам виноват, надо было давно ей все рассказать. Стоя под горячими струями душа, пытаюсь придумать план. Дам остыть своей девушке, а потом приеду с цветами. Да, так. Или нет. Сначала придушу Вику, а потом приеду мириться.

Кирилл еще с Дашкой поругались, тоже на этой почве, он с утра у ее дома тусит. Подругу на свою сторону тоже не перетянуть. Блин, что же делать-то?

Ничего толком не придумав, выхожу из душа, повязав полотенце на бедрах.

— Ну что, Кремль? Домой поедем?

— Похоже, пока больше ничего и не остается. Звони Киру, вещи собираем. Инга где?

— Уехала, – коротко сообщает друг, раскрывая чемодан.

— Почему?

— Отношений хочет.

— А ты че?

— А на хера они нужны? Чтоб страдать? Ради регулярного секса? Мне и так регулярно дают, зачем постоянную иметь?

— Влада же не дала.

— А я не очень и хотел. Мне ее батя больше понравился! – тихо смеется он. – Отличный мужик. Правда, если бы узнал, что я бы денег срубил за секс с его дочкой, наверное, яйца бы мне отстрелил. Прости, при тебе нельзя про них вспоминать. У тебя, наверное, аллергия сейчас на куриный белок?

— Иди в жопу, Борзых!

Спустя полчаса в дом возвращается понурый Кир.

— Ну че? – спрашиваю я. – Видимо, не помирились?

— Неа, – качает он головой. – Час, наверное, разговаривали. Непреклонна. Гордые они, деревенские. И на деньги не падкие.

Собрав вещи, мы покидаем гостеприимный поселок. С тоской глянув на соседский дом, я замечаю за шторой мелькнувшую тень. Подглядывает Аленка. Не все равно ей, моей девочке. Простит, никуда не денется. Похоже, это любовь.

Вернувшись в Екатеринбург, мы с ребятами устроили мозговой штурм. На ум, толком ничего не пришло, разошлись ни с чем. Вертинская от меня теряется, это тоже ожидаемо. Я слегка остыл, и уже не такой кровожадный, как накануне.

Через день приезжаю к ней с огромным букетом цветов и тортиком «Птичье молоко». На прощение не надеюсь, хочу банально поговорить. Она ожидаемо заблокировала меня везде, где только можно.

— Привет, Пират! – треплю я пса по холке, когда он заливисто лает и машет хвостом при виде меня. – Дома твоя хозяйка?

Стучу в окно, с нетерпением постукивая носком ботинка. Нервничаю безумно. А еще я очень соскучился, это наваждение какое-то.

— Кто? – подозрительно выглядывает Любовь Аркадьевна.