Книга Сельский шик для мажора, страница 132 – Даниэлла Ник

В машине мы с мамой молчим почти до самого дома.

— Мам, а почему отец Николай про Матвея сказал? Они в прошлый раз с главой с ним разговаривали, я не поняла ничего.

— Матвей крышу восстановил в детском саду, точнее деньги перевел. Просил не говорить тебе. Кондиционер в магазине, тоже его рук дело. На храм пожертвовал, а потом паренек этот приехал. Рыдал так сильно, на коленях стоял. Не знаю уж, что у него случилось, но денег отвалил кучу, каждый день приезжает работать сюда.

— Чудеса! – шепчу я, открыв рот. Всю жизнь думала, что люди не меняются. Оказалось, меняются?

В свой День рождения я нахожусь в приподнятом настроении. Мама поздравила меня первой, еще ночью, в одну минуту первого. Следом прилетело сообщение от папы, потом от Оли и Маруськи, которая почему-то не спит так поздно. Я весь день помогала бабушке, а потом мы с девчонками купались на речке. Я так сильно устала, что просто с ног валилась.

Утром меня встречает бабуля с куском пирога с капустой, в который воткнута свечка.

— Ну, стрекоза, – командует она. – Загадывай желание, и задувай.

Я зажмуриваюсь, думая о самом сокровенном, набираю полную грудь воздуха и задуваю огонек.

— С Днем рождения! – кричит бабушка. – Подарки чуть позже получишь, а сейчас айда завтракать!

— Бабуль! – потягиваюсь я. – Я кофе хочу.

— А пирог с молоком?

— Капустный? – прыскаю я. – У меня вообще-то планы грандиозные на день.

— И какие это? – хитро смотрит она на меня, повязывая передник.

— Матвей приедет, Ромка с Кириллом обещались быть. Мы шашлыки будем жарить и веселиться!

— Ух, – качает она головой. – Планы наполеоновские! А где ватага ночевать будет?

— В палатке! – хихикаю я. – Им не привыкать.

— В душ пойдешь?

— Ага. Свари кофе. Пожалуйста! – умоляюще смотрю на нее.

— Куда тебя девать, вертихвостка? – ворчит бабуля. – Взрослая совсем стала. Девятнадцать лет. А я помню, когда тебя дед с мамой из роддома привез. Маленькая, лицо красное, и орала постоянно. Страшненькая, ножки как у куренка были. Два восемьсот, как три булки хлеба. Зато выросла красавица!

Я чмокаю ее в щеку и убегаю в душ. Проверяю входящие сообщение, всем отвечу завтра. От Матвея в семь утра слова любви и поздравления. Ему, конечно же, отвечаю. А затем включаю музыку, и приплясываю, пока моюсь.

Погодка отпадная, с самого утра уже плюс двадцать пять и ни облачка. Завернув на голове тюрбан из полотенца, я запрыгиваю в легкие шорты и топ, на ноги нацепляю бабушкины галоши. Мои кроксы стоят с другого входа, за ними лень идти. Да и кто меня видит-то, в огороде?

Беру с собой тарелку с пирогом и чашку с дымящимся капучино.

— Я на террасу! – кричу бабуле, ногой открывая дверь, пока она не видит, а то снова будет ругаться, что все с собой тащу. Подмышкой зажат телефон.

Втягиваю полной грудью сельский воздух и блаженно закрываю глаза. Все-таки, хорошо у нас. В нос проникают ароматы свежескошенной травы, хвойного леса и еще чего-то очень родного. Ставлю тарелку и кружку на стол, и усаживаюсь в плетеное кресло, вытянув ноги. Едва откусываю первый кусок пирога, как мое внимание притягивает движение за забором. Кто там, присматриваюсь я. Это точно не соседка, бабушка говорила, что она дом на продажу выставила.

Немного прищуриваюсь, и обнаруживаю, что на ветке яблони висит мускулистый парень, который подтягивается на руках, а затем ловко переворачивается в мою сторону.