Книга Сельский шик для мажора, страница 111 – Даниэлла Ник

Больше всего мы сейчас близки с папой, как это ни странно. Мы можем болтать с ним часами, он постоянно открывается для меня с разных сторон. Рассказывает историю нашей семьи. Бабушка и дедушка, оказывается, были преподавателями в институте. Дедушка преподавал физику, а бабушка – философию. Я видела их фото. Долго ломала голову, на кого же я похожа? На маму – нет, на папу – нет. Оказалось, я как две капли воды похожа на бабушку Нелли. Она приехала из Сибири на Урал, и здесь же вышла замуж.

Закрыв глаза, вспоминаю папины слова.

— Когда-то Александр Пушкин сказал: «Неуважение к предкам есть первый признак дикости и безнравственности», а Уинстон Черчилль отметил: «Несомненно, что именно вокруг семьи и дома создаются, укрепляются и поддерживаются все величайшие добродетели, господствующие добродетели человека». В России в разные годы многие семьи утрачивали связь с другими поколениями, так исторически сложилось. И порой наши современники не имеют представления о собственных корнях, о сильных сторонах предков, заслугах и легендах о родственниках. А ведь зная факты о своих родных, человек может лучше разобраться в себе самом, изучить особенности собственного менталитета, проанализировать поступки, внешность, черты характера и даже болезни рода.

Раньше я не особо об этом задумывалась, а сейчас понимаю, насколько это важно. Вообще, мне кажется, за год, проведенный вдали от родного дома, я очень сильно повзрослела.

После выписки, с головой окунаюсь в учебу. Осталось совсем немного, на носу сессия, которая практически закрыта, благодаря Ирине Викторовне. А до приезда Матвея остается примерно три недели. Все это время я живу у него, совсем освоилась в его квартире. Учусь готовить новые блюда и вести хозяйство. Машину же своего молодого человека не брала ни разу. Боюсь. Она огромная как корабль.

В больницу пару раз выходила на практику, но на ночь не оставалась, хотя зря. Ночи – это самое тоскливое время без Матвея. В большой кровати мне очень одиноко. Варя в шутку зовет меня в общагу, но я отказываюсь. Нет. Я ведь хранительница очага.

Я часто навещаю своего отца. На второй и третий дни костный мозг начал атаковать его организм. Он заболел сильнейшей ангиной, горло заложило так сильно, что не мог глотать таблетки – не пролезали. Заболел кишечник. Он совсем не чувствовал вкусов и запахов. Это было очень страшно, но доктора объяснили, что так «химия» обожгла слизистую оболочку полости рта, а вместе с ней и рецепторы, поэтому он ничего не чувствовал. Затем пошел на поправку. Число клеток растет с каждым днем, и скоро он готовится к выписке.

Очень большое влияние на него имеет эмоциональное благополучие – поддержка семьи. Часто приезжает жена, дочка, брат Владимир, навещали также коллеги по работе. С Матвеем они несколько раз общались по видеосвязи.

Впереди папу ждет долгая реабилитация, но я знаю, что он справится.

— Ты знаешь, что я испытал при пересадке? – спрашивает меня он. Я заскочила к нему после занятий ненадолго.

— Нет.

— Вкус томатного сока. Представляешь?

— Необычно.

— Еще, я совсем не могу есть бананы.

— Ты знаешь, я их терпеть не могу! – смеюсь я. – От одного запаха тошнит. А вот арбузы обожаю.

— Я раньше не любил. Дыни больше. А тут Олю просил привезти, так половину слопал!