Книга Танцуй для меня, страница 117 – Даниэлла Ник

— Да пошел ты! – срывается на крик отец, и я кладу трубку.

Я унимаю дрожь и залпом выпиваю остывший кофе. Давно хотел разорвать это круг из обязательств «отец-сын». Только с его стороны он мне никогда ничего не был должен, только я. От этого мне тоже было больно, всегда игра в одни ворота. Как мне хотелось порой просто поговорить с ним, что-то узнать, да элементарно погонять мяч во дворе. Но нет. Всегда невовремя, некогда, занят, уйди, не мешай!

Даже на велосипеде меня учил ездить дедушка, а не отец. Я смутно его помню, его не стало, когда мне было пять. Но он любил меня, как и бабушка. С ней сейчас мы очень мало общаемся, онкология отступила, но началась деменция. Временами на нее снисходит озарение, но чем дальше, тем хуже. Думаю, еще поэтому, отец так мало проводит времени в России. Чувствует ее скорую кончину и ничего не может сделать.

Новость о том, что Саша, оказывается, не замужем, обрадовала меня до глубины души. Сейчас самое главное – не спугнуть.

Едва я отошел от разговора с отцом, как телефон звонит снова. Василина.

— Да. Чего тебе? – холодно говорю я.

— Егор! – всхлипывает она. – Папа. Его больше нет!

Вечером Егор снова вызывается искупать и уложить спать Таисию, Кира давно ушла к себе. Завтра утром мы возвращаемся в родной дом, и через день улетаем в Москву.

Я чувствую, как мышцы забились с после интенсивной тренировки, и нужно их расслабить, иначе, завтра все будет болеть. Для этого отлично подойдет баня, которая находится здесь же в доме.

Я проскальзываю в предбанник, отделанный деревом, и облачаюсь в банную простыню. Осторожно снимаю белье, закрываю за собой дверь на щеколду, чтоб случайно никто не вошел. Перед глазами всплывают кадры нашей первой встречи в джакузи, которые я совершенно не хочу повторять в бане.

Хорошенечко пропотев, растираю себя докрасна щеткой с жесткой щетиной, чтоб разогнать лимфу, прохожусь скрабом, и встаю под душ. Смываю с себя усталость и тщательно высушиваю волосы, белье решаю не надевать и облачаюсь в пижаму. Проверяю телефон, от Егора сообщений нет, значит, все в порядке. Осталось выпить чаю и можно ложиться спать. Я весь день его избегаю, мне словно тесно рядом с ним в большом доме.

Захожу на кухню, и ставлю чайник. В гостиной тихо, горит камин, кресло-качалка так и манит присесть. Я выкладываю на тарелку орешки и режу яблоко, завариваю зеленый чай и усаживаюсь напротив огня.

— Она уснула! – вдруг прерывает тишину мужской голос. От неожиданности я дергаюсь, и разливаю кипяток прямо на себя.

— Блин! – подпрыгиваю на месте. – Ты напугал меня!

Егор берет из моих рук чашку и обеспокоенно смотрит на мокрое пятно на пижамной штанине.

— Прости, Саша. Я не хотел. Думал, ты слышала, как я вошел.

— Нет, не слышала! – шиплю я, промакивая влажный след бумажным полотенцем.

— Больно?

— Нет!

— Дай, я посмотрю!

— Больше тебе ничего не надо?

— Может быть ожог, это не шутки. Я сейчас проверю, что здесь есть в аптечке.

С этими словами, он подходит к кухонному шкафу и достает большой пластиковый контейнер.

— Так, – перечисляет он. – Активированный уголь, но-шпа, капли в нос, успокоительное, о, пантенол! Нашел! Давай, я помажу.

— Не нужно мне ничего мазать! Я сама!

Нога горит от кипятка.

— Давай! – протягивает мне тюбик и встает напротив, сложив руки на груди. – Ты что, боишься меня?