Книга Первая любовь не ржавеет, страница 47 – Лина Филимонова

— Ещё нет. Сначала мы должны узнать друг друга получше.

— Ну давай, узнаем.

Я делаю решительный шаг в этом направлении и кладу ладонь прямо на бугор его джинсов.

— Тебе бы только мне в штаны залезть, – укоряюще произносит Сашка.

А на его лбу выступают капельки пота.

— Что?!

В таком меня ещё никто никогда не обвинял!

— Давай лучше это… кино посмотрим. Или погуляем. Можем в музей сходить или в театр.

Что у него с голосом? И с лицом? И со всем организмом. Он как будто сейчас взорвется.

— В музей?! – я уже почти ору.

А на его виске пульсирует жилка. И под моей ладонью тоже бешено пульсирует.

— Сто лет не был в музее, – хрипит Сашка.

— И что мы там будем делать?

— Узнавать друг друга, – он пытается говорить спокойно и размеренно. – Я буду смотреть, как ты хихикаешь над рисунками первобытных людей, и кайфовать. А ты будешь наблюдать, как я общаюсь с разными там билетершами, и делать выводы.

— Какие ещё выводы?

— О том, можно ли идти со мной в разведку. И в совместную жизнь.

Капец….

— То есть, ты меня не хочешь?

Я меняю позу, и моя свободная футболка, специально предназначенная для того, чтобы сползать с одного плеча, делает именно это. Сползает. Я аккуратно дергаю плечом, и она ползет все ниже и ниже. Уже видно ложбинку…

Глаза Сашки неотрывно наблюдают за этими перемещениями. Они просто стеклянные. Возможно, сейчас выпадут…

— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу!

Не представляю. Но очень хорошо чувствую его железобетонный стояк, все увеличивающийся в размерах. Разве железо может набухать? Оказывается, да.

— Но я не совершу ту же ошибку, – придушенно выдыхает Сашка.

— Ошибку?

— Ты же думала, что тогда, на выпускном, я просто хотел затащить тебя в постель. Что не любил тебя, а просто воспользовался.

— Ну… да.

Конечно, я так думала!

— Так вот. Теперь все по–другому.

— Как?

— Никаких постелей. Пошли в музей. Будем изучать друг друга.

36

Александр

Мужик сказал – мужик сделал.

Мы с Маринкой в музее. Оба в ахуе.

Она – от меня.

Я тоже… от себя.

Как я смог? Как не поддался? Как сам не набросился на нее и не растерзал эти аппетитные сисечки и смачную попочку?

А сейчас иду следом за Маринкой и прожигаю капающей слюной старый музейный пол.

Мы бродим по залам. Маринка разглядывает артефакты, выставленные в витринах. Я разглядываю нерукотворную красоту, предстающую передо мной в самых соблазнительных ракурсах.

Она же специально так виляет своей сочной попкой, обтянутой джинсами? И не случайно же эта долбаная маечка все время сползает…

— Это что? – спрашивает Маринка, тыкая пальчиком на один из предметов в застекленной витрине.

— Наконечник копья. А не то, что ты подумала.

Она фыркает.

Через некоторое время снова:

— А это?

— Древняя скалка. Ей раскатывали тесто. А не то, что ты подумала.

— Саша! – Маринка закатывает глаза.

В следующей витрине она тоже видит кое–что интересное.

— А это, наверное… каменный гриб. Для украшения жилищ или для штопки носков.

— Не. Это как раз он самый.

— Кто?

— Каменный фалос, которому поклонялись в древности. Символизирует плодородие и изобилие.

— Плодородие… – задумчиво повторяет Маринка, прикусив нижнюю губу.

Сексуальная, просто капец! Зараза…

— И изобилие, – на автомате повторяю я.

А она наклоняется, чуть ли не касается губами стекла.