Книга Влюбиться в Январь, страница 13 – Ася Исай

На ходу натягивая брюки, думаю, как бы вломить тому, кто издевается над звонком. Отключить его нужно. Законом должно быть запрещено отрывать от таких сладких девочек. Но открывая дверь, я понимаю, что нихрена хорошего сегодня мне не светит.

— Я Рома. Февраль на замену. Мне сказали, что ты меня натаскаешь.

Ничего не знаю про "натаскаешь", но вот втащить хочется искренне.

Юля суетится на кухне, пока я с мелким нахалом сижу в гостиной. Почти мирно. Но уже хотелось пару раз вломить ему за жадные взгляды на мою девочку. Он по возрасту и поведению вообще больше к апрелю. Нахрена его февралем поставили? Запорет же… Хотя я, кажется, не лучше. Совсем мозги потекли рядом с Юлей. Но чем старейшины думали, когда взяли этого? И что за срочность такая…

— Чем они это объяснили?

— Вашему февралю нужен отпуск. А я отбываю наказание. Строгач у меня, – заявляет с улыбкой и забрасывает ноги на кофейный столик. Быстро замечая мое настроение оставляет антиквариат в покое.

Строгач – это плохо. Что он натворил уже не важно, главное, что вся эта головная боль теперь моя. И помимо того, что он февраль, у него есть явно еще одно предназначение.

— Кто? – спрашиваю устало, но молодой затыкается, когда Юля приносит нам чай. Окончательно борзеет раздевая глазами.

— Ай! – подскакивает с кресла. Остудил весь его… Пыл. Немного. – А ты знал, что она твоя истинная?

Потому что будь он месяцем со стажем, мог и почувствовать нашу связь. Но он даже не вступил в должность первый раз. Этот вариант не подходит. Есть еще один. Видеть нити, которыми Судьба связывает влюбленных может только…

— Купидон?! Серьезно? – давлюсь чаем. Молодой пожимает плечами. Это что же нужно было натворить, чтобы ВОТ ТАК наказали? – Ты знал, что вслух тебе это нельзя произносить?

— Но ты же…

— Я же что? Месяц? Да, но это не отменяет того, что я не должен знать, кто с кем связан, – он не слушает, глядя в потолок, словно мечтая, – ты меня вообще слушаешь?

— Девочка! – выпаливает, возвращая мне взгляд и снова падая в кресло.

— Что прости?

— Ну у вас… Да неважно. Мне сказали, я смогу здесь кости бросить. Пойду за вещами схожу. Ты это… Денег дашь такси отпустить? Меня с пустыми карманами сюда выкинули.

Старейшины так никогда не поступают с осужденными. Точно просвистел уже все деньги. Даю ему уже пару купюр, чтобы исчез из квартиры хоть на пять минут.

— Слушай, ну Петербург все-таки. Не хутор Ленина… – злость закипает во мне, но я вкладываю ему в ладонь еще купюру и отправляю на выход.

— Нет. Стоп. Пойдем вместе проветримся. Юле заодно мешать не будем. – выталкиваю за дверь. – Жди меня внизу.

Быстрым шагом иду на кухню и ловлю в объятия мою птичку. Она цепляется за мои плечи и я не могу удержаться от того, чтобы подхватить ее под бедра и усадить на столешницу. Нежная, сладкая. Целую, пока хватает кислорода.

— Прости за этого… Клоуна. Приютить придется ненадолго. Я пойду ему помогу. Заодно мозги вправлю. А ты пока вещи переноси в мою комнату, – выдаю необходимую информацию и снова целовать. Целовать ее невозможно.

— Может что-то приготовить? Я правда не очень умею.

— Молодой обойдется. А для меня одну маленькую синичку, пожалуйста.

— Но мы… Мы даже не обсудили, что между нами и… – краснеет от поцелуев, которые становятся все горячее. Еще немного и остановиться я не смогу.