Книга После развода густеет запах роз, страница 23 – Хлоя Минт

Когда они вернулись, Виктор уже не выглядел таким надменным. Он даже не смотрел в мою сторону. Его адвокат что-то негромко сказал, и судья, выслушав обе стороны, наконец произнесла:

— Брак расторгнут. Имущественные требования удовлетворены в полном объёме. Стороны вправе обжаловать решение в установленном порядке.

Я медленно выдохнула. Внутри что-то оборвалось – но не больно, а так, будто с меня срезали старые, вросшие верёвки. Я свободна. Свободна от него, от его денег, от его лжи. Свободна от страха, который, как я думала, никогда не отпустит.

Я вышла из зала на негнущихся ногах, но спина была прямой, а голова – высоко поднятой. В коридоре меня догнал адвокат, поздравил, что-то сказал про дальнейшие действия, но я слушала вполуха. Я думала только об одном: там, у входа, ждёт Пётр.

Спустилась по ступеням и увидела его. Садовник стоял, облокотившись на зелёный фургон, и так волновался, что даже не заметил, как из машины за его спиной доносится приглушённое радио. Завидев меня, он выпрямился, вглядываясь в моё лицо, будто пытался прочитать всё до того, как я скажу.

— Ну? – спросил он, не выдержав.

Я подошла ближе, остановилась в шаге от него и улыбнулась – по-настоящему, открыто, как не улыбалась уже много лет.

— Всё кончено, – сказала я. – Я свободна.

Он шумно выдохнул, и в его глазах вспыхнула такая радость, что у меня защипало в носу. Он хотел что-то сказать, но я опередила его, положив ладонь на его грудь, туда, где гулко и быстро билось сердце.

— Кажется, у тебя было обещание, – напомнила я, склонив голову к плечу. – Первое свидание. Цветы. Я уже заранее волнуюсь.

Он рассмеялся, и смех этот показался мне самым счастливым звуком на свете.

— Тогда поехали, – сказал он, открывая передо мной дверцу. – Я знаю одно место. Оно почти такое же красивое, как ты.

Пётр.

Я готовился к этому свиданию, как к высадке на чужую планету. Дважды вымыл фургон, хотя он и так блестел, трижды поменял рубашку, ругаясь на Сеньку, который смотрел на меня из аквариума с выражением немого осуждения. Всё должно было быть идеально. Потому что Тамара заслуживала идеального. Не просто прогулки, не просто слов – а настоящего, красивого жеста, от которого у неё забьётся сердце. Так, как оно билось у меня каждый раз, когда я видел её.

Я заехал за ней, когда солнце уже начало клониться к закату, крася небо в персиковый и золотой. Она вышла в лёгком платье цвета слоновой кости, с распущенными чёрными кудрями, и у меня перехватило дыхание. Я сунул ей букет – простые полевые цветы, потому что розы она и так видела каждый день у колодца.

— Ты всё-таки устроил это, – сказала она, пряча улыбку в лепестках.

— А ты сомневалась? – я хмыкнул, открывая перед ней дверцу.

Общественный сад встретил нас тишиной и ароматом роз. Настоящее розовое царство: аллеи, увитые плетистыми сортами, клумбы, похожие на шёлковые ковры, старые фонари, которые уже начинали зажигаться в сгущающихся сумерках. Мы шли медленно, и я то и дело ловил её взгляд – она смотрела вокруг с таким же восхищением, как тогда, у колодца, когда я сказал, что розы зацветут.

— Здесь красиво, – прошептала она, останавливаясь у одной из арок.

— Это ещё не всё, – я взял её за руку и повёл дальше, туда, где за поворотом открывалась небольшая круглая беседка, увитая алыми розами. – Вот. Я хотел, чтобы ты увидела это место. Оно напоминает мне тебя.