Книга Девять месяцев. Случайный наследник Морозова, страница 78 – Олли Серж

— Нельзя быть такой доброй, Настя.

— Кто бы говорил…

— А почему ты решила, что я – добрый?

— Ну… Как на счет бывшей твоей жены?

— Это другое. У меня нет к ней претензий.

— Это хорошо, – опускает взгляд.

— Почему?

— Я боялась, что она всё ещё тебе дорога. Знаешь, как бывает, человек в сердце, но быть вместе уже не возможно.

— Хмм… а у тебя так?

— Ты опять про бывшего мужа?

Развожу руками…

— Ты уже спрашивал. Нет. В моем сердце его нет. Я вообще ему благодарна. Знаешь… мы женщины иногда очень упорные. Вот жизнь говорит: не твое. Отпусти. А мы боимся, хватаемся. Воспринимаем маячащую свободу, как конец света! Если бы Семен меня бы не предал, ты бы не случился.

— Мне кажется, что случился… – смотрю на нее. – Ты была близко. Я бы все равно нашел и вляпался….

Смеётся. Заразительно так. Открыто. Счастливо.

И темнота меня немного отпускает.

— Ну а ты?

— А что я?

— Почему рестораны?

— Да случайно получилось, – пожимаю плечами. – Я был борзый, отбитый. Очень быстро понял, как работать с откатами у поставщиков продуктов. И так вышло, что один владелец кабака стал должен мне и Левину столько, что проще было забрать заведение.

— Почему тогда ресторан был только твой?

— А Тимур очень любил играть. Свою долю прокутил за пару месяцев. Я выкупил.

— Ясно…

— А образование?

— Ну какое образование? Неуч я. Даже без аттестата.

— Оооо! – Улыбается. – Какой кошмар! Что ты собираешься говорить детям…ой…

Виновато осекается. Меняется в лице.

— Демид… я не это хотела сказать. Не в этом смысле…

— Все! – Взмахиваю стаканом. – Все нормально!

Но ненормально на самом деле.

— Я на всякий случай повторю то, что ты уже знаешь, Настя. Детей у меня быть не может. А тому, которого ты родишь, что–нибудь придумаем. Это будет не самое его или ее сильное потрясение.

— В каком смысле? – Хмурится Настя.

— Родня со стороны отца специфическая.

— А я… – краснеет Настя. – Я решила дать Семену развод без суда. Встреча у нотариуса через три дня.

Дергаю бровью удивительно.

— Почему? Мне казалось, что мы решили разобраться в истории с твоей госпитализацией, а она неизбежно открывает факт отцовства и добавляет раздел имущества.

— Не хочу я их имущества, – шепчет Маслова. – И правду не хочу. И фамилию сменю. Это уже не обида. Просто на уровне вырвать ядовитый сорняк… Забыть!

Киваю.

— Хорошо. Раз решила, пусть будет так. Никакого упоминания ребёнка?

— Да, никакого.

— Хм…

Придется, конечно, дать отбой адвокату, она уже изучает дело. Но может быть, оно к лучшему.

— И всё–таки я бы хотел, чтобы ты познакомилась с Давыдовой.

— Мммм? Жена следователя?

— Да его жена – адвокат. А сейчас иди отдыхай.

Поднимается из кресла. Взгляд растерянно бегает.

— У нас всё хорошо, – добавляю.

— Хорошо, – мне кажется, что Настя выдыхает. – Я тогда в ванну.

Наливает мне чай и сбегает.

А мои мысли снова занимают проблемы. Только теперь Настины.

Очень плохо, что нужно признать беременность, чтобы действительно предъявить ее бывшему мужу претензии на раздел имущества и покушение…

Нет, это просто в голове не укладывается! По плечам бегут мурашки.

И все же, я хочу знать, было или нет отравление лекарствами, прежде чем Настя попала в больницу!

Моя светлая сторона блокирует только решения о ликвидации. А вот организовать заслуженные мучения – это я всегда «пожалуйста».