Книга Героиня ничьего романа, страница 22 – Мира Айрон

Но Есения справилась. Рассказала о том, как работала на приёме в частной клинике, об учёбе и о работе психолога.

— Ты молодец, верна своей мечте и не отклоняешься от выбранной профессии, — с восхищением и даже будто с некоторой завистью произнёс собеседник.

— Теперь ты расскажи о себе, о своих близких.

— Тёти Руфы не стало десять лет назад, моей бабушки — ещё раньше. Дед прожил девяносто четыре года, ушёл два года назад. Отцу сейчас семьдесят четыре, он готовится полностью отойти от дел, устал. Племяннику двадцать, но у него нет особой склонности к бизнесу, он больше творческий. Потому сейчас я всё тяну практически в одного. Конечно, есть помощники, настоящие профессионалы, но...

Разумеется, женщина прекрасно поняла намёк, однако не испытывала при этом ни злорадства, ни возмущения. Конечно, узнав о сыне, Стас сразу ухватился за эту новость, но многие ли, оказавшись на его месте, повели бы себя по-другому?

— А твоя собственная семья? — спросила она, стараясь, чтобы вопрос прозвучал в меру равнодушно. — Жена, дети?

— Карина долго не могла забеременеть, и в итоге после длительного лечения мы пошли на ЭКО. Семь лет назад у нас родились две замечательные дочки, Соня и Даша, близнецы. Беременность протекала очень тяжело, и врачи больше не рекомендуют Карине рожать. Вот.

Стас взял смартфон, нашёл фотографию и показал Есении. Его дочки и вправду были само очарование. Чертами лица очень напоминали Стаса, но при этом темноволосые и кареглазые. Судя по всему, жена у него — настоящая красавица.

Есения и не заметила, как сказала всё это вслух. Мужчина странно смотрел на неё.

— Прости, — сказал он вдруг очень тихо. — Сможешь?

— Да я особо и не обвиняла тебя ни в чём, Стас. Ты ведь меня никогда не обманывал, ничего не обещал и ни к чему не принуждал. Мне только одно непонятно: почему нельзя было по-человечески попрощаться? Неужели ты думал, что я устрою разборки, боялся меня?

— Нет, — выпрямился Стас. — Никогда и в мыслях не было ничего подобного, как и сомнений в твоей порядочности.

— Тогда тем более не понимаю.

— Не понимаешь? Точно? — подперев рукой подбородок, он с грустной усмешкой смотрел на Есению.

Она покачала головой.

— Я и вправду боялся, но не тебя, а себя. Если бы я не сбежал так, будто подо мной горела земля... Если бы решился попрощаться с тобой, посмотрел в твои глаза, обнял тебя... я бы послал всех к чертям вместе с их бизнесом и свадьбой. Остался бы с тобой.

Всё же к подобному признанию Есения оказалась не готова, и даже дыхание словно остановилось на несколько секунд, а сердце замерло. Такого высокого мнения о себе она никогда не была, даже сейчас, когда оценивала реальность вполне адекватно.

И не верить Стасу не было причин: она помнила, что вёл он себя в ночь перед побегом довольно странно. Но... он ведь сделал свой выбор. И этот выбор был единственно верным в их ситуации, сейчас Есения это осознавала как никогда. Потому она откровенно сказала то, что думала:

— Если бы ты остался со мной, то вскоре послал бы к чертямменя , Стас. Я прекрасно это понимаю. Сам посуди, что это была бы за жизнь? Мы с тобой — люди из разных миров. Потому ты поступил абсолютно правильно, раз уж у тебя были сомнения. Так мы хотя бы не стали врагами и не опротивели друг другу. И хорошо, что, сделав выбор, не давал о себе знать. Не люблю людей, которые мечутся, как нечто в проруби.