Книга Влюбиться в Апрель, страница 17 – Ася Исай

Увидев Юлю в рядах месяцев даже протрезвел быстрее обычного. Подошел с вопросами, но она не отвечала. Вела себя как беспардонная сука.

А сейчас передо мной просто уставшая женщина. Она шарит по карманам в поисках сигарет, но осекается.

Усаживается на стул напротив и прячет лицо в руках.

— Ты не хуже меня знаешь, как достается эта работа. Вечная жизнь не может быть наградой. Вокруг нас все меняется. Люди умирают. Я просто не позволила уходу Анны разрушить себя. Посвятила свою новую жизнь спасению людей. Это все, что я могу сделать в память о ней, – разводит руками, демонстрируя палату.

Эта клиника – ее главное детище. Пять корпусов по семь этажей. Здесь есть все для того, чтобы легко появиться на этот свет, попрощаться с близкими навсегда и это прощание отсрочить по максимуму.

Июль всегда был щедрым, плодородным месяцем. И Юля стала идеальным его отражением.

— Но Анну не спасла, – горько усмехаюсь.

— Я тогда еще была обычным человеком. Ее не смог спасти даже ты, будучи хранителем. Ее никто не смог бы спасти.

— Февраль смог спасти свою Маргариту!

— Февраль смог. Но Анна… Люба, как ты до сих не понимаешь? Она не была твоей истинной.

— Это здесь при чём?! – закипаю.

— Любомир, оглянись. Оглянись, включи мозги и хорошенько уже подумай, почему ты здесь, – показывает пальцем на Аврору. – Да, много лет назад у тебя перегорели пробки. Ты съехал с катушек, отключил все чувства и запустил программу самоуничтожения. Но пора собраться. Кажется, это очевидно уже всем, кроме тебя!

Смотрю на сестру не догоняя к чему она клонит. Сердце бьет пульсом в виски, а ладони становятся влажными от волнения.

— Не опоздал? – сбивая с мысли, как всегда с понтами в виде светящихся искр, в палате появляется Июнь.

— А этот пасечник что здесь делает?!

— Я фермер! – отмахивается июнь.

— Колхозник, говорю же, – Юля закатывает глаза.

Они почти близнецы, но собачатся каждый раз при встрече как последний. Хрен знает, что между ними случилось, влезать я не планирую. Просто сейчас их склоки очень не вовремя.

— Цветок папоротника принес, – отодвигая сестру с пути, делает шаг ко мне и достает огненный цветок из-за пазухи. – Ты только аккуратнее…

Тепло от цветка ощущается даже на расстоянии. По коже пробегает волна мурашек. Волоски становятся дыбом.

— Люба, ты дурак? – переходит на визг Юля. – Какой нахрен папоротник?! Девочке нужны антибиотики, витаминки и сон. ВСЕ. Пневмонию успешно лечат уже сотню лет! Святая инквизиция, достался же девке истинный!

Юля, как профессиональный боксер прописывает мне апперкот. Такой удар, нацеленный точно в подбородок, подбрасывает тебя в воздух, избавляет от парочки лишних зубов и со стопроцентной гарантией отправляет в нокаут.

Только вот вместо сна, мне выдают бесконечное падение в бездну. Че-е-ерт, отключиться сейчас было бы очень кстати.

— Что? – переспрашиваю. Хлопаю глазами, не до конца понимая смысл сказанного.

Но питомец июня снова вмешивается в происходящее. Цветок папоротника вживую я вижу в первый раз, но то, как его огненные лепестки начинают расползаться лианами и тянуться ко всем людям явно не к добру.

— Да убери ты его! – Юля от отчаяния топает ножкой. – Сейчас одна половина больницы выиграет в лотерею, а вторая начнет рожать!

— Ну раз тебе не нужен, Майе отнесу, – поглаживает огненные лианы, словно успокаивая июнь. Они медленно заползают к нему за пазуху и сворачиваются там клубочком.