Книга Влюбиться в Апрель, страница 10 – Ася Исай

Проверяю список эвакуированных трижды, прежде чем взять листок с двухсотыми.

Бумага жжет пальцы, и горечь сковывает горло. Последним вписано имя, которое назвал Мир.

— Аврора?

У меня не хватает голоса, чтобы ответить.

— Понял.

К вечеру поток людей уменьшается. Большинство пострадавших размещены. Кто в центре, кто у родственников, кто в гостиницах, которые бесплатно предоставили места. Списки сверены, раненые учтены, связь с больницами налажена.

Разборы завалов продолжаются. В любой момент ждем новых выживших, но рация на моем поясе молчит. Телефоны больше не звонят.

Я забираюсь под стол и тихонько плачу, совершенно обессилев. Но побыть наедине с собой мне не дает Любомир.

— Пойдем на воздух, – приобнимает за плечи и выводит из школы.

В районе взрыва отключили электричество. Горят только прожектора аварийного освещения и мигалки на бесчисленных пожарных и скорых.

— Знаешь, когда я начинала эту работу, думала, что самое сложное, это документы, отчеты, планирование. А оказалось…

— Люди, – заканчивает за меня.

— Да. Их боль, страх, потери. Женщина сегодня искала фотоальбом. Единственное, что осталось от родителей. А парень не мог найти гитару. Копил на нее два года. А кто-то не нашел мать.

Любомир молчит, и я благодарна ему за молчание. Иногда не нужны слова.

Мы сидим на лавочке. Ночь теплая. Деревья отошли от недавнего похолодания и распустились с новой силой.

Город засыпает, зализывая раны.

Чувствую, как меня начинает бить мелкая дрожь. Адреналин догоняет. Любомир замечает и молча накидывает на мои плечи свою толстовку.

Смотрю на его растрепанные волосы, усталые глаза, и понимаю, что где-то между утренним хаосом и вечерней тишиной что-то изменилось.

Он снял маску холодного выпендрежника и стал… кем?

Кладу голову ему на плечо. Чувствую, как он замирает. Неужели такой балбес и наглец умеет смущаться?

Боясь пошевелиться, улыбаюсь.

— Любомир, – начинаю и запинаюсь. Как объяснить то, что творится у меня в голове?

— М?

— Просто… Спасибо.

— Аврора, я…

Поднимаю на него глаза и замечаю, что что-то идет не так.

Его рука на моем плече слабеет. Взгляд уплывает. Он медленно съезжает по лавочке, теряя сознание.

— Ей, ей. Ты чего?! – пытаюсь найти пульс и не чувствую ни одного удара. Подхватываю рацию. – Реанимацию к центральному входу! Срочно!

8. "Рассвет"

Проверяю дыхание. Ничего. Пульса тоже нет.

— Не вздумай умирать! – продолжаю делать компрессии.

Мои губы почти касаются его, когда он вдруг делает судорожный вдох. Отшатываюсь, чувствуя странную смесь облегчения и смущения.

— Эй, ты в порядке? – мой голос дрожит. Меня саму начинает потряхивать.

— Я, кажется, раздал не только все звезды, но и себя, – отвечает слабым голосом. Никак не могу понять, бредит он или шутит.

Краем глаза замечаю движение. К нам бегут двое парней в форме скорой помощи. Очень вовремя…

— Была остановка. Сознание спутанно, начал бредить. Перекладываем, – командую врачами.

Но вдруг Любомир резко садится, отталкивая руки медиков. Его движение настолько внезапное и энергичное, что я даже подпрыгиваю от неожиданности.

— Ну вы чо. Какие носилки. Я в порядке. Просто не жрал ничего со вчера, – заявляет с такой уверенностью, будто не он только что лежал без признаков жизни.

— У тебя пульса не было больше минуты.