Книга Была холодная зима, страница 89 – Ольга Маслюкова

— Почему?

— Ну это же цыгане: мусорят, гадают, воруют. Лучше не попадаться им на глаза.

Иван посмотрел по сторонам и невдалеке действительно увидел цыганок с детьми, они о чем-то громко разговаривали.

— Анна, я давно мечтал, чтобы мне погадали!

— Что ты, Иоганн, не вздумай! Не заметишь, как твои карманы окажутся пустыми. Это плохая идея.

— Анна, это же интересно! Вернусь в Германию и расскажу друзьям.

— Иоганн, ты веришь, что они скажут правду?

— Я никогда не общался с цыганами и не гадал, но много слышал про их способности.

— Умоляю, откажись от этой идеи, — просила Анна. — Я даже не хотела бы к ним приближаться, но придется переводить тебе их бред.

— Анна, пожалуйста, сделай это ради меня, — настаивал Иван.

— Жаль, что они не говорят по-немецки, — улыбаясь, сдалась она. — Только ради тебя я соглашаюсь. Сейчас хорошенько закрою сумочку и буду крепко ее держать.

Иван засмеялся. Они направились к группе цыганок. Те, увидев приближающихся мужчину и женщину, повернулись в их сторону и, что-то тараторя на своем языке, стали их разглядывать. Одна, державшая за руку ребенка лет трех, не растерялась и первой подошла к ним.

— Красавица, давай погадаю.

— Нет-нет, погадайте мужчине, — показала она на Иоганна. — Он иностранец, я буду переводить.

— Какой видный мужчина, — начала она, — дай мне свою руку.

Иван безропотно протянул руку. Цыганка долго смотрела на нее, разглядывая линии на ладони. Три цыганки стояли поодаль, наблюдая за ними.

— Сразу скажу, линия жизни у тебя прерывистая. Ты будешь на грани смерти, но останешься жив.

— Иоганн, я не буду переводить эту чушь.

— Переводи, пожалуйста.

— Ладно, если ты этого желаешь.

В этот момент ребенок отпустил юбку матери, за которую держался, и побежал к проезжей части дороги. Он споткнулся о бордюр, упал и громко заплакал. Визг колес затормозившего рядом с малышом автомобиля заставил цыганку прекратить гадание. Она с воплями бросилась к сыну, схватила его на руки и, причитая, то шлепала, то прижимала к груди ревущего мальчугана. Иван и Анна растерянно смотрели на происходящее, не двигаясь с места. Цыганка, будто забыв о них, подошла сначала к подругам, а потом крикнула куда-то в сторону:

— Лулуди, иди гадай! Я уже не могу, сердце от ужаса выскакивает. Думала, все, пропадет паршивец!

Иван, немного знавший цыганский язык, понял, о чем шла речь. Имя Лулуди заставило его оцепенеть. Он смотрел на молодую цыганку, приближавшуюся к ним. Анна снова дернула его за рукав рубашки.

— Иоганн, пойдем отсюда.

Иван не слышал ее. Он, словно завороженный, смотрел на девушку и не мог оторвать глаз. Ему казалось, что она не идет, а плывет. Волны складок длинной цветастой юбки при каждом шаге меняли оттенок. Платок, завязанный на затылке в узел, покрывал лоб, а черные, не такие длинные, как у остальных цыганок, волосы, выбивались из-под него.

Когда девушка подошла ближе, Иван через тонированные стекла очков встретился с ней взглядом. Он узнал ее.

— Это иностранец. Хочет, чтобы ты погадала ему, — втолковывала Анна цыганке.

Девушка взяла ладонь Ивана и стала разглядывать. Потом провела своей рукой по его, словно хотела снять пелену, и опять посмотрела на мужчину. Она пыталась разглядеть цвет его глаз, но очки мешали это сделать. Когда Иван посмотрел на руку цыганки, увидел на ней шрамы от ожогов. Лулу все еще молчала.