Книга Была холодная зима, страница 28 – Ольга Маслюкова

Дочь угрюмо молчала. Жена смотрела то на одного, то на другого, но не произносила ни слова. Она боялась перечить мужу.

— Ты была еще ребенком, когда мы договорились, что выйдешь замуж за Данко. Где монета, которую тогда надел тебе на шею будущий свекор? Ну-ка покажи! Ты должна носить ее как медальон.

— Вот она, вот! — раздраженно выкрикнула Лулу. — Никуда не делась! — Она вытянула из-под кофточки медальон, насколько это позволила золотая цепочка, и показала отцу. — Не нравится мне Данко!

— Дочка, ты как разговариваешь с отцом? Это же наши обычаи! Мы давно договорились, сосватали тебя и не можем отказаться. Это позор!

— Ты с кем-то спуталась, негодница? Говори! Или мать твою накажу, что плохо следила за тобой… Ходите вместе, гадаете вроде. А на самом деле ты по сторонам глазеешь, на мужиков заглядываешься… Да?

— Не смотрю никуда, и никого у меня нет. Но я не люблю Данко, — твердила дочь.

— Полюбишь как миленькая! Я не собираюсь идти дом на дом. Они ведь не простят такого унижения. Выйдешь замуж за Данко и точка! Завтра приедут твои братья, они с тобой разберутся.

Разгневанный Баро резко встал и вышел из дома. Его раздражала непокорность дочери. С Тагаром, отцом Данко, его связывают давняя дружба и финансовые дела. Когда-то Тагар был влюблен в его сестру Мирелу.

— Что ж ты такая упрямая? — в это время укоризненно говорила девушке мать. — Данко красивый, из хорошей богатой семьи.

— Мама, сердцу не прикажешь…

— Не спорь с отцом! Ты еще молода, ничего не понимаешь. Ему виднее, за кого тебя выдавать замуж. Потом спасибо скажешь. Давай-ка в доме приберем.

Они занялись каждая своим делом. Лулу включила пылесос, а мать по крытой галерее отправилась на кухню.

Чтобы угодить мужу, Лачи всегда должна была полностью поддерживать его решения (или хотя бы делать вид). Это спасало ее от нагоняев, а иногда и от рукоприкладства.

Лулуди, которую с детства все называли Лулу, к восемнадцати годам приобрела репутацию своенравного и беспечного создания. Она была строптива и крайне упряма. От отца унаследовала горячий вспыльчивый нрав, а от матери — яркую внешность, но, к сожалению, не ее покладистость и умение сглаживать острые углы.

В этот день Лулу было совсем не до мыслей о замужестве. Ее душа рвалась и металась. Закончив пылесосить в комнатах, она накинула шаль на плечи и вышла из дома. От снега все вокруг было белым-бело. Он лежал шапками на крышах домов, на деревьях. Только дорожки были тщательно почищены. Лулу посмотрела по сторонам. Отца нигде не было видно. Она прошла через двор, заглянула в конюшню. Отца не было и здесь. Посмотрела на пристройку, где жил Иван, и решила заглянуть к нему. Но у порога остановилась, задумалась и еще раз оглянулась. Убедившись, что ее никто не видит, постучала. Иван сразу открыл.

— Я могу войти? — спросила девушка.

— Входи.

Лулу закрыла за собой дверь.

— Тебе что-то надо?

— Нет. Мне просто грустно.

— Я могу чем-то помочь?

— Не знаю.

Лулу села на табурет и, осмотрев маленькую комнатку, остановила взгляд на кровати, где спал Иван.

— А почему у тебя нет подушки? — спросила она.

— Не дали, — пожал плечами мужчина.

— На чердаке я видела старую подушку. Принесу тебе.

— Не нужно, обойдусь. Я уже привык подкладывать телогрейку.

Девушка вела себя так, как будто и не было их первой встречи в конюшне.