Книга Где же ты, счастье…, страница 85 – Ольга Маслюкова

— Прекрати. Никаких духов и привидений здесь нет. А то, что показалось Родиону, это бред. У страха глаза велики. У него фобия темноты развилась. У некоторых людей так бывает. А если сильный ветер на улице, то слышится, что где-то что-то постукивает, вот и все.

— Может быть.

— Никогда ни с кем из гостей такого не было. Можешь так ему и передать. Ты целую неделю жила у меня. Что-нибудь слышала подобное?

— Нет. Но ему передам обязательно. Если в ближайшее время увижу, — добавила она.

— А что, опять?

— Не знаю. После секса он всегда исчезает.

— Брось ты его. Пока не поздно.

— Тебе легко говорить. Ты не знаешь, что такое любовь.

— Я много книжек читала. Знаю.

— Книги — это одно. А прикосновение к любимому — другое.

За разговорами завтрак прошел быстро.

— Какие планы на день? — спросила Зорина.

— Сегодня воскресенье. Поеду домой. Может, завалюсь спать. Не выспалась сегодня.

— А я займусь творчеством. Буду завершать картину.

— Ты молодец. А я не могу себя заставить рисовать. Реклама… реклама… реклама… Всегда нужно сделать столько вариантов эскизов, что дома уже не хочется брать в руки кисть.

— Да, твоя работа связана с творчеством, и тебе этого хватает. А мне нет. Вот я и реализую себя дома. Аня, разве думали мы, когда учились в институте, что наша деятельность не будет иметь никакого отношения к живописи?

— Нет, конечно. Думала, что буду преподавать детям и писать то, что хочу.

— Я тоже так думала. Но отец все повернул по-своему. Он не хотел, чтобы я училась в этом институте. Бабуля настояла.

— У тебя другая ситуация. Ладно, подруга, мне пора.

Аня вышла из-за стола и стала собираться.

— Давай я вызову тебе такси.

— Не надо, доберусь на маршрутке. Не волнуйся.

— Хорошо.

Когда они распрощались, Марта подошла к Зорине:

— Не понравился мне ее парень.

— А когда ты успела его узнать? — бросила проницательный взгляд Зорина.

— Я пришла рано, они уже не спали. Пришли вместе на кухню. Искали минеральную воду. Вот мы и познакомились. Глаза у него неприятно бегали.

— Мне он тоже не нравится, — сказала Зорина и вышла из столовой.

По утрам она любила уединение и тишину. Девушка подошла к мольберту, взяла кисть и начала прорисовывать хвосты двух павлинов. Они подняли клювы и вытянули шеи, как делают птицы, когда пьют. Почему выбрала эту тему, она не знала. Но птицы, считала она, были сказочными, ей хотелось их изобразить. Целый день она провела у мольберта и не заметила, как наступил вечер.

— Ничего себе, — взглянула она на часы, — понятно, почему я проголодалась.

— Марта! — позвала она горничную. Но в доме было тихо. Никто не отозвался. Она прошла по коридору, попробовала дернуть ручку двери в комнате Марты, но та оказалась заперта.

— Странно, ничего не сказала и ушла. Не хотела, наверно, отвлекать меня. Так бывает.

Зорина пошла в столовую. Пропустив обед, она решила объединить его с ужином. Поставив тарелки на стол, включила телевизор. Ужин оказался сытным — и первое, и второе. Слушая новости, не заметила, как съела все, что приготовила Марта.

— Ух, наелась, — удовлетворенно выдохнула она и даже погладила себя по животу. — Давно столько не ела. Нужно прогуляться, — вслух произнесла она.

Но вспомнила, что так и не нашла ключ от потайной маленькой дверцы в подвале. «Вот и пришло время заняться поиском», — решила девушка и пошла в комнату бабули. Включив там свет, задумалась: «Где же она могла его спрятать? Как жаль, что бабуля не успела раскрыть мне все тайны. Но буду размышлять логически. Если она спрятала тетрадь в сейф и так мудрено зашифровала код, то к той тайной дверце тоже должна быть какая-либо шифровка. И ключ спрятан где-то в тайном месте. Эврика! Вспомнила! Я в тетради видела какие-то знаки… В самом конце на задней обложке».