Книга Где же ты, счастье…, страница 132 – Ольга Маслюкова

— Главное, жива, — сказала Зорина. — Жизнь продолжается, пройдет время, и все наладится.

В такие минуты Зорина умела концентрироваться, становиться более сильной, понимая, что кто-то другой нуждается в поддержке. И кто, как не она, должна предпринять все, чтобы трагедия ушла в прошлое.

Прошла неделя. Аня шла на поправку. Зорина приезжала к ней каждый день, стараясь не тревожить вопросами и воспоминаниями. Но однажды подруга сама решила начать разговор о том злосчастном дне.

— Зорина, я понимаю, ты ни о чем не спрашиваешь меня, чтобы не травмировать мою душу. Но теперь, когда все случилось, меня уже ничто не страшит. Я не боюсь его. Понимаешь, не боюсь! — повторила она утвердительно, будто говорила сама себе, добавляя смелости. Зорина в эту минуту подумала: «Господи за три месяца замужества ты так напугана, что я не узнаю тебя…»

— Когда ты уехала от меня, — продолжала Аня, — он вернулся поздно, к тому же не один. А это был мой день рождения, как ты помнишь. Какая-то пьяная проститутка вошла в дом и издевательски посмотрела на меня, при этом обнимая Родиона. Они были пьяны или обкурены, в общем, оба неадекватные. Я хотела уйти, но он остановил, грубо дернув за руку. Начал орать на меня при этой… Я не могла вымолвить ни слова. Вспоминал тебя, обзывал и проклинал. Представляешь, в гостиной усадил меня в кресло, привязал поясом от халата и на диване совершил половой акт с этой дрянью на моих глазах, крича: «Смотри, как надо!» Зорина, он чудовище.

Зорина взяла ее за руку, но Аня не плакала. Она продолжала:

— После этого извращенного спектакля, он подошел ко мне, наклонился и злобно прошипел: «Думаешь, ты со своей ведьмой победила? Женили меня. Нет, ты не родишь, никакого ребенка не будет… Я ненавижу тебя». Родион отвязал меня от кресла. Потом они ушли в комнату, а я с трудом добралась до спальни. После такого стресса у меня сильно заболел живот. Мучалась целые сутки, думала, пройдет, но мне становилось хуже, и я вызвала скорую. Дома никого не было. Я еще была в сознании и успела доктору дать телефон мамы. А потом я ничего не помню. Зориночка, но есть Бог на свете, мне сказали, что я смогу еще родить ребенка, — попыталась улыбнуться Аня, и в ее глазах будто сверкнула искорка надежды.

— Анечка, прости меня.

— За что?

— В том, что произошло с тобой, есть и моя вина. Я хотела тебе помочь. Ты так его любила, мне было больно смотреть на твои страдания, и я воспользовалась даром. Я ведь видела, что он не тот человек, что осчастливит тебя. Говорила неоднократно, видела, но не смогла тебя остановить. А когда ты забеременела, я подумала, что у ребенка должен быть отец. Честно, надеялась, что он полюбит тебя и ребенка. Я ошиблась.

— Не казни себя. Это моя вина. Я хотела выйти за него замуж, и ты помогла мне в этом. Сейчас я поняла, как любовь может затмить разум.

— Ты обязательно будешь мамой, у тебя будет прекрасный муж. И семья у тебя будет самая счастливая. Ты только верь в это, не думай о плохом. Я пойду в церковь и поставлю свечу за здравие. Раньше я так часто не ходила в храм, а когда однажды решилась зайти, то Бог мне подарил встречу с моим любимым человеком. Вот и не верь в чудо… А оно есть. И теперь часто заезжаю, ставлю свечи.

— А что у тебя с Александром?