Книга Оберег, страница 100 – Ольга Маслюкова

Незаметно наступила золотая осень. Нельзя сказать, что это было неожиданностью. Напротив, молодая семья ждала сентябрь с нетерпением, ведь на свет должен был появиться малыш. Мальчик. Все лето Алиса мучилась от жары, беременность протекала тяжело. Когда пошли дожди, ей стало легче. Ветер разгонял тучи, и дождь стихал. Солнышко, будто говоря, что прощаться с летом рано, еще грело землю своими лучами, но постепенно раскрасило листву деревьев в золото и багрянец. Иногда казалось, что лето возвращается, но дни становились короче. Это было тепло и покой бабьего лета. В один из таких погожих сентябрьских дней Алису увезли рожать. Уже зная, что родится мальчик, Филипп оборудовал детскую комнату, и они вместе с женой решили, каким именем назовут сына.

Как только начались первые редкие схватки, которые настигли Алису на кухне, она сразу позвонила Филиппу. Будущий папа сорвался с очередного заседания и примчался домой через двадцать минут. В последнюю неделю на работе он постоянно ждал сигнала от жены, часто, отвлекаясь от дел, поглядывал на телефон, боялся пропустить звонок.

Он сам отвез ее в родильный дом, перед расставанием долго обнимал, целовал, успокаивал и подбадривал, хотя у самого дрожали от волнения руки, а сердце колотилось, как у загнанного зверька. Когда Алиса скрылась за дверью приемного покоя, вышел на улицу и стал кругами ходить вокруг больницы. Постоянно смотрел на окна, будто из каждого окна должна была выглянуть его любимая. Филипп поместил жену в платную палату, и мог бы находиться там, но видеть ее мучения был не в состоянии. «Алисонька, девочка моя, скорее бы все закончилось, — бормотал, как молитву, себе под нос молодой папа. — Как же тяжело тебе сейчас, а я ничем не могу помочь. Трус я, трус! Некоторые мужья присутствуют при родах, а я испугался. Но как можно видеть страдания близкого человека и ничего не сделать, чтобы помочь? Это не в моих силах».

Уже час он ходил вокруг здания, разговаривая сам с собой, когда терпение лопнуло, снова зашел в приемный покой.

— Девушка, скажите, Белова родила?

Медсестра взяла трубку телефона, минуту слушала, затем положила ее на место.

— Белову увезли в операционную.

— Как в операционную?

— Да вы не волнуйтесь. Кесарить будут.

— Что такое кесарить?

Она мило улыбнулась.

— Кесарево сечение делать. Ребенка через живот достанут.

— А что с ней будет?

— Ну вы даете. Совсем неграмотный.

— Я прошу вас, объясните мне, раз уж я такой тупой.

— Разрежут живот, достанут ребеночка, зашьют. И все будет нормально. Правда, шрам останется. Для женщины это не очень приятно. Но сейчас делают пластику, убирают.

— Да черт с ним, с этим шрамом! Она не умрет? — нервничал Филипп.

— Тьфу, тьфу, тьфу! Что это вы такое говорите? У нас не было ничего подобного.

— И все же такое может быть? — не унимался он.

— Говорю же: не было у нас смертельных случаев.

Филипп плюхнулся на стоявший рядом стул и пристально уставился на медсестру.

— Ну что вы так смотрите? Поверьте, у нас хорошие врачи. Через час все будет известно.

— Что известно? — выпалил он, вскакивая.

— Кто родится, как прошла операция.

— Я знаю, кто родится. Мальчик, Сережка, — улыбнулся он.

— Вот видите, сын. Все мужчины ждут сына. Он у вас первый?

— Да… Как же тянется время…