Книга Зверь. Я верну тебя!, страница 103 – Марина Бархатова

Горячая кровь тонкой струйкой стекает в рот по мертвенно бледным губам девушки.

Ну, давай же!

Работай!

Свободной рукой обхватываю и осторожно сжимаю холодную ладонь Кари.

Нет! Она не может умереть сейчас!

— Я не дам тебе уйти, слышишь?! – наклоняюсь к её замершему словно маска лицу, - вместе… вместе всегда, и раз я жив, значит, и ты будешь жить!

Кари

Пик-пик-пик…

Эти странные неприятные звуки нарушают ту тишину, в которой мне сейчас так хорошо и спокойно. Буквально раздирают обнимающую меня пустоту, зовут и требуют чего-то.

Морщусь, отворачиваю лицо. Неприятный холодок проходит по телу, и снова этот слабый неприятный писк режет слух.

— Мам… мама, ты слышишь меня?

Юля?

— Мамочка, очнись, пожалуйста… мам, не бросай меня… я так боюсь остаться одна… - тихий, едва слышный, но такой родной голос дочери с силой вытягивает меня из чёрного окружающего меня вакуума.

Резкий тяжёлый вдох и тут же страшная боль прошивает меня насквозь.

Громкий крик рвётся из моего горла, но умирает у плотно сомкнутых губ.

Замираю. Боюсь пошевелиться и сделать новый глоток воздуха.

Лёгкие горят огнём. Задыхаюсь от боли.

— Мама! Ты слышишь?! Врача! Позовите врача!

Чувствую, как дочь осторожно сжимает мою ладонь, и хочу сказать: «Юля», но не могу разомкнуть слипшиеся и пересохшие губы.

— Сейчас… сейчас… подожди немного…

Её тонкие тёплые пальцы касаются моей холодной кожи, и я очень хочу потрогать её в ответ. Пытаюсь пошевелить пальцами, но получается крайне плохо – лишь указательный палец немного подёргивается.

— Так, что у нас тут? – слышу незнакомый мужской голос.

— Доктор! Мама пришла в себя!

— Отойдите, пожалуйста, я осмотрю пациентку, - говорит мужчина и через мгновение я ощущаю на себе его тёплые руки, а потом мои веки насильно открывают, и в глаза тут же ударяет яркий свет.

— Ну, что?! Доктор, мама очнулась?! – встревоженный голос дочери заставляет меня пересилить боль и самой приоткрыть будто свинцом налитые веки.

— Ю… юля… - хрипло, едва слышно произношу, обдирая звуками пересохшее горло.

Напрягаюсь, пальцами сильно сжимаю больничную простынь, но поднять голову не могу.

— Мама!!!

— Осторожно! – громко восклицает доктор и тут же тише повторяет, - прошу Вас, пожалуйста, осторожнее.

— Да-да, конечно… - шепчет рядом со мной Юляша и я слышу, как она тихо плачет.

— Карина, как Вы себя чувствуете?

— Воды…

— Да, конечно.

Через несколько мгновений моих пересохших губ касается гладкое стекло и я, с силой разомкнув губы, жадно глотаю холодную воду.

— Достаточно, - твёрдо произносит доктор и убирает бокал, - так как Вы себя чувствуете, Карина.

— Терпимо, доктор, - говорить сейчас намного легче, - что со мной?

— У Вас были множественные переломы, от падения пострадали и внутренние органы. Мы даже хотели провести операцию, но господин Александр по нескольку раз в день давал Вам свою кровь… хотя и сам был не в лучшем состоянии…

— Что с ним?! Где Алекс?! – несмотря на ужасную боль в горле выкрикиваю.

Тревога за Алекса затмевает боль в теле, и я, подтягиваясь на руках, сажусь в кровати. Сердце начинает бабахать в груди, и палату вдруг наполняет ужасный писк приборов.

— Успокойтесь, успокойтесь, пожалуйста, всё с ним хорошо. Я несколько дней назад уже выписал его.

Облегчение оглушающей волной прокатывается по телу, и я прикрываю глаза.