Книга Непокорная. В плену у Зверя, страница 41 – Марина Бархатова

Я всегда думала, что комната не может быть серой. Этот цвет уничтожает все краски. Он грустный.

Так казалось мне раньше.

Но эта комната… в ней хотелось дышать, она была пронизана счастьем и пахла свежестью моря.

Как я это ощутила?

Я не знаю.

Подхожу к столу и легонько касаюсь пальцами облака маленьких розовых цветов гипсофилы, а потом зарываюсь в них носом.

Счастье.

Огромное распирающее меня счастье плещется внутри.

Хочется раствориться в этом моменте навсегда… но вдруг меня насквозь раздирает крик… женский отчаянный крик.

Замираю.

Волчица встревожено поднимает уши. Я чувствую, как она напрягается и мне самой становится не по себе.

Осторожно поворачиваюсь вправо и в углу замечаю почти прикрытую шторой дверь.

Жуткий крик повторяется и моя душа сжимается от ужаса… столько отчаяния в этом страшном звуке.

На цыпочках, тихо, будто крадучись, подхожу к закрытой двери. Она почти сливается со стеной, понятно почему я не заметила её сразу.

Осторожно провожу рукой по гладкой поверхности.

Снова глухой крик раздаётся за дверью и я резко отдёргиваю руку и отхожу на шаг от двери.

Липкий страх быстро проникает под кожу и паутиной опутывает душу.

Ужас.

Едкий ужас расползается вдруг по комнате и я отчётливо понимаю, что исходит он от этой неприметной двери.

Не знаю, как это объяснить, но я просто чувствую это и Волчица живущая во мне тоже это ощущает.

Она сильно встревожена. Я чувствую, как натянуто её сильное тело.

Опасность. Мы обе ощущаем опасность, исходящую от странной двери.

Оглядываюсь по сторонам. Почему-то начинает казаться, что за мной наблюдают.

Взволнованные гулкие удары сжавшегося от непонятного предчувствия сердца отдаются где-то высоко в горле.

Холод вновь растекается по побледневшей в миг коже.

Снова подхожу к двери и мелко подрагивающими пальцами касаюсь серой поверхности.

Оборачиваюсь. Полными испуга глазами быстро осматриваю комнату. Дико боюсь, что меня кто-нибудь здесь застанет.

Затаив дыхание, прикладываю ухо к холодному полотну.

Тихие звуки сплетаются в один едва слышимый гул.

Напрягаю слух и пытаюсь вычленить оттуда отдельные звуки.

Голоса. Да, точно, мужские голоса.

Музыка. Плавная и тягучая музыка. Очень эротичная.

Хлопки… или шлепки… непонятно.

Шаги. Тихие и уверенные шаги.

Секунда… вторая… и звуки шагов становятся более чёткими.

О, нет!

Нет, нет, нет!

Подпрыгиваю на месте. Мелкие волоски на руках становятся дыбом, а сердце молотит в груди.

О, нет, сюда кто-то идёт!

Алекс

Подхожу вплотную к прикованной к стене Жули. Она не шевелится. Лишь тяжёло дышит и сильнее сжимает маленькие, будто игрушечные ладони в крепкие кулаки. Гневно сопит.

Смешная такая.

Маленькая, миниатюрная как фарфоровая статуэтка, но у неё удивительная сила воли. Она уже много месяцев мне не сдаётся. Нет, я её трахаю, конечно, но удовольствия девушке это не доставляет.

Каждый раз мне приходится ломать её. Вторая Дорина, мать её.

Конечно, это приносит мне яркие эмоции, но что-то в последнее время я устал от её истерик и выкрутасов.

Надоело.

Не церемонюсь, резко хватаю её пальцами за острый подбородок и приподнимаю его, впиваюсь горящим взглядом в огромные серые глаза.

Она, наверно, не знает, что я чувствую все эмоции своих зверушек. И сейчас я знаю, какая лютая ненависть кипит в ней, я ощущаю, как горит ярким пламенем её белая, очень тонкая кожа.