Книга Прости, если сможешь, страница 88 – Юлия Гойгель

— Да, — признаётся брат мужа.

— Яр… Нужно поговорить.

— Нужно, — соглашается он. — Но не сейчас. Сейчас нужно успокоиться и поесть.

— Тебе необязательно со мной возиться. Можно позвать медсестру. Во время обеда они тоже помогают, — советую я.

Я говорю это не потому, что хочу его прогнать. Я говорю это, потому что мне стыдно. Потому что я не хочу, чтобы он видел меня такой. Потому что если он будет кормить меня, как ребёнка, я упаду в его глазах так низко, что оттуда уже никогда не выбраться.

— Аля, мне несложно. Давай обедать.

Яр берёт тарелку с супом в руки и начинает кормить меня. Не торопится. Ждёт пока я всё тщательно пережую.

— Я не подумал об этом, — признаётся. — Как тебя здесь кормят? Можно ведь из дома привозить. Женщина, которая у тебя работает, очень вкусно готовит. Я предложу ей отдельную плату, чтобы она привозила еду тебе. Я видел, что она приезжает на своей машине.

— Ничего не нужно, Яр. Мне хватает. К тому же у меня диета. Нельзя острое, солёное и так далее. Я то, что дают, не съедаю.

Я говорю это, а сама думаю: «Он пытается решить проблему. Он всегда пытается решить. Но есть проблемы, которые нельзя решить деньгами. Можно нанять повара, можно купить еду, но нельзя вернуть то, что я потеряла».

Несмотря на то, что он меня кормит, еда отнимает все силы. Откидываюсь на подушку, прикрывая глаза.

— А попить?

— Позже, — отказываюсь, хотя пить хочется. Пить хочется ужасно. Горло пересохло, и каждое слово даётся с трудом. Но я не хочу снова просить его о помощи. Не хочу, чтобы он видел, как я дрожу, когда пытаюсь удержать стакан. — Мне нужно отдохнуть.

Чувствую, что пересаживается на кровать. Подносит к губам стакан, а второй рукой осторожно приподнимает голову. Тёплая вода касается губ, и я делаю глоток, чувствуя, как влага разливается по горлу.

— Пей, Аля, не торопись. Я никуда не спешу.

Я пью. И ненавижу себя за то, что даже это я не могу сделать сама. Что мне нужен кто-то, кто будет держать меня за голову, чтобы я не захлебнулась.

Затем повисает неловкое молчание. Из-под прикрытых ресниц вижу, что Яр, так и оставшись сидеть на кровати и решив, что я задремала, медленно скользит глазами по мне, словно видя в первый раз. Не рассматривает. Не раздевает. Он смотрит так, словно видит меня впервые.

Мои впалые щёки. Тёмные круги под глазами. Исхудавшие руки, которые лежат на одеяле, безвольные и беспомощные. Мои пальцы, которые всё ещё слегка подрагивают, даже в покое.

Он только сейчас понял.

Понял, что я не поправлюсь. Что лучшие врачи мира не дадут гарантий. Что я могу остаться такой навсегда. Беспомощной. Слепнущей. Дрожащей. Женщиной, которая не может удержать ложку и не может напиться без чужой помощи.

И лучше мне уже не станет.

Полностью закрываю глаза, чтобы Яр не видел, как по моим щекам катятся слёзы. Я слышу, как он вздыхает. Чувствую, как его рука ложится на мою голову, гладит по волосам. Он не говорит ни слова.

Потому что слов нет.

Глава 36. Свидетельство о браке

С этого времени Ярослав начинает приезжать к ужину. Кашу я пробую есть сама. Она не суп — по всей кровати не разольётся. Но мясное блюдо, даже если это мягкий пудинг, мне нужно разделить на части.

Мужчина стал мне привозить пирожные, печенья или другие вкусняшки. Сегодня это песочная корзиночка из нежного, тающего во рту теста, наполненная кремом. Я пробую держать её рукой, но сжимаю слишком сильно, и тесто крошится, оставляя на моих пальцах липкие следы.