Книга Прости, если сможешь, страница 80 – Юлия Гойгель

Но тело Алисы выкручивает очередная сильная схватка, и врач делает знак подождать. Ошеломлённый при виде меня взгляд Алисы наполняется болью, и она с силой впивается пальцами в мои руки.

— Я с тобой, я рядом, — касаюсь губами её уха.

Сейчас, когда мои губы чувствуют биение её пульса, я хочу остановить этот миг.

— Андрей Маркович, на раз, два, три, — командует доктор. Когда Алиса оказывается на кресле, доктор выжидает ещё несколько минут и снова командует. — Ждем очередной схватки и тужимся.

Стоящая рядом акушерка советует женщине сжать руками специально сделанные для этого поручни. А мне приказывает не мешать и лишь подбадривать.

Но я становлюсь возле головы Алисы, и тоже упираюсь в кресло, предлагая Алисе свои руки. Не хочу, чтобы она чувствовала под руками кусок железа. Пусть держится за меня.

— Зря, — замечает доктор. — Жена вам руки может сломать. Представляете с какой силой ей нужно вытолкнуть ребёнка?

Но мне всё равно. Я не могу бросить Алису в самый болезненный и в то же время самый важный момент в её жизни. Я уже однажды бросил…

— Тужимся. Вот сейчас тужимся, — командует доктор. — Давай малыш, помогай мамочке, ты же такой торопливый, как и папочка.

— И правда, на вас похож больше чем на маму, — вскоре говорит мне акушерка, вкладывая в руки мяукающий свёрток.

Киваю, не обращая внимания на её слова. Скорее всего, они всем так говорят. Замечаю, что в помещении повисло напряжение. Наверное, от меня ожидают каких-то эмоций. Стараюсь как можно ласковее улыбнуться младенцу. Всё же я первый, кто взял его на руки. Непонятная нежность затапливает всего меня, когда смотрю в огромные синие глаза сына Андрея.

«А если бы это был мой сын?» — мелькает в голове сумасшедшая мысль. Следом приходит осознание, что никто, кроме меня, не виноват в том, что отцом этого пацанёнка, который пришёл в эту жизнь на моих глазах, является мой брат.

— Ну здравствуй, сын, — сам не замечаю, что произношу вслух. Наверное, будь здесь Андрей, он бы тоже так сказал.

Когда Алису перевозят в уютную одноместную палату, мне предлагают зайти, чтобы попрощаться с женой. Ей нужно отдохнуть, за младенцем обещают присмотреть медсёстры, и моё нахождение больше не нужно.

Переодеваюсь в свою одежду, меняю на ногах бахилы, и сверху мне велят надеть одноразовую стерильную накидку. Алиса лежит в кровати, умытая и переодетая в свою, а не больничную рубашку. Я вижу, что её глаза закрываются от усталости.

— Сказали, что к тебе можно зайти перед уходом, — не зная с чего начать разговор, произношу я. — Наверное, показалось бы странным, если бы я отказался.

— Наверное, — тихо отзывается она. — Спасибо, что не бросил.

В её голосе нет ни злобы, ни издевки, но фраза всё равно звучит двусмысленно. Как болезненное, хотя и правдивое напоминание. Я снова не знаю, что ответить, и мой взгляд натыкается на стоящие возле тумбочки сумки.

— Давай, помогу разобрать вещи? — предлагаю.

— Как хочешь. Сказали, что придёт нянечка, когда освободится. Да и мне нужно вставать.

— Пока не нужно. Отдыхай. А вещи я всё равно разберу. Вдруг ты что-то забыла, тогда я смогу съездить и докупить. Не уверен, что Андрей сможет быстро вернуться.

Она говорит, что и куда нужно класть, я так и делаю. Задаю ещё один вопрос:

— Как сына решили назвать?