Книга Прости, если сможешь, страница 20 – Юлия Гойгель

Я ненавидела себя за это.

Ярослав наклонился надо мной так близко, что я видела, как бьётся жилка на его шее. Ещё один миллиметр и мои губы почувствуют вкус его кожи. Я представила, как провожу языком по этой жилке, как он вздрагивает, как его хватка слабеет. Как он снова толкает меня в кресло, но уже не чтобы унизить, а чтобы взять.

Моё дыхание сбилось.

Он заметил. Конечно, заметил. Его глаза сузились, и мужчина резко отстранился, словно обжёгся.

— Успокойся и иди домой. Нет, тебя отвезёт дежурная машина. Я сейчас скажу Люде.

Он развернулся, даже не взглянув на меня. А я осталась сидеть в его кресле, сжимая подлокотники, чувствуя, как между ног пульсирует пустота. Как тело кричит: «Вернись. Дотронься. Ударь, но только не уходи».

Я медленно встала. Ноги дрожали. Между бёдер было влажно и горячо, и я молилась, чтобы на юбке не проступило мокрое пятно.

Ярослав прав. Я истеричка. Но не потому, что плачу. А потому что хочу его даже сейчас.

Вышла из кабинета, не попрощавшись. Люда уже набирала номер водителя. Я села на стул в приёмной, закрыла глаза и попыталась унять дрожь.

Пальцы сами собой прижались к губам. Туда, где их секунду назад касалось его дыхание.

Месяц. У него целый месяц, чтобы забыть меня. А у меня этот месяц для того, чтобы не сойти с ума от того, что я не могу забыть его.

Глава 8. Приглашение

Ярослав действительно укатил в очередную поездку. А Нина Андреевна собрала всех на субботний шашлык по поводу успешной защиты моего диплома. Середина июня выдалась очень жаркой, и в гостеприимном доме мамы Андрея собралось много народа. Мы с Андреем и ещё несколько пар решили остаться на ночь.

Как и в большинстве деревенских домов, кровати здесь были скорее полуторными, чем двуспальными. Исключение составляла лишь спальня хозяйки дома. Я представила, что нам с Андреем придётся ютиться на узкой кровати, крепко прижимаясь друг к другу в жару. Чаще всего, оставаясь ночевать, мы спали раздельно на двух кроватях, стоящих в одной комнате. Сегодня у нас ещё и соседи предполагались.

Баба Маня, зашедшая на огонёк, окинула нас задумчивым взглядом, пересчитывая, словно заблудших овечек.

— И где ты, Нина, их всех разместишь?

— Ох, баб Мань, как говорят, в тесноте, да не в обиде, — вздохнула та. — Может, кого и в гамаке оставим спать.

Взор бабы Мани ещё раз прошёлся по собравшимся:

— Ленка-то твоя с очередным ухажёром? Новый зять, что ли? Официальный?

— Да кто ж его знает! — махнула рукой Нина Андреевна. — Третий за полгода.

— Дело молодое, — согласилась бабуля. — А жениху с невестой негоже до свадьбы спать. Выспятся ещё. Пошли, Алиса, ко мне ночевать. Послушаешь мои старческие байки. Ты девка простая, у меня тебе самое место будет.

Получив от Андрея вполне целомудренный поцелуй, я отправилась в хоромы бабы Мани. Она уже ждала меня с ароматным заваренным чаем, горящими свечами вместо электрического света и свежим мёдом вместо сахара. Посреди стола красовался букет со свежесрезанными цветами. Мы немного поговорили о минувшем дне, и я достала из кармана подаренную ею цепочку.

— Баб Мань, я не могу её носить. Вещь очень дорогая.

— И для кого мне её хранить? Не забирать же с собой в могилу? — совсем не шуточно озадачилась та.

— Я же вам даже не родственница. Вон сколько у Андрея двоюродных братьев и сестёр, — не согласилась я.