Книга Снова поверить в счастье, страница 47 – Дэни Коллинз

Мика никогда не считал ее наивной.

— Куинн, приготовься к печальной правде. Как бы похвально ни было твое стремление внести изменения в политику государства, истинная сила не там. Используй меня. Используй мое богатство и положение, чтобы добиться желаемых результатов.

На ее лице отразились сомнения и смятение.

— Стать частью того, что является самым неправильным в мире? Ты поэтому хочешь жениться на мне? Чтобы помешать мне бросить вызов тому порядку, который приносит тебе столько выгоды?

— Нет, — ответил Мика, еле удержавшись, чтобы не выругаться. — Все не так сложно. Я хочу жениться на тебе, чтобы просыпаться рядом с тобой каждое утро. — Такое начало дня он считал очень приятным.

— Ты хочешь не этого, — горячо возразила Куинн. — Я знаю, что твоей тетке нужно, чтобы ты продолжил род. Иден давным-давно рассказывала мне об этом. Мика, я не стану рожать тебе детей. Никогда.

— Я тебя и не просил. — Мика изо всех сил старался скрыть раздражение: он редко получал отказ. И сейчас это его очень задело, особенно потому, что отказ прозвучал из уст Куинн. Причем сразу. Без всяких предварительных размышлений. — Хочу напомнить тебе, что существует такая штука, как суррогатное материнство.

— Вопрос не в том, чтобы выносить ребенка.

— А в чем же? Я только буду рад понять источник твоего отвращения. Мне всегда казалось, что человек, никогда не имевший семьи, будет счастлив обрести свою.

Куинн бросила на него возмущенный взгляд: ей стало обидно, что он ее не понимает.

— Да, я действительно подумываю о детях, но я не могу избавиться… — Она наколола кусочек яйца, но так и оставила его на вилке, не донеся до рта. — Что, если я умру? После меня останется ребенок, которому придется в одиночестве плыть по этому миру, как когда-то мне.

У Мики болезненно сжалось сердце.

— Не говори так. Ты абсолютно здорова.

— Меня сбил велосипед. А могла быть машина. Жизнь очень хрупкая штука.

— Как бы то ни было, Иден могла бы…

— Я бы никогда не попросила Иден воспитывать моего ребенка, — перебила его Куинн. — Она хочет строить свою семью с Реми.

— Вот именно. Она не боится того, что может когда-то случиться. Она живет так, как складывается.

— И ей это нравится! Но за ними обоими куча людей, которые прибежали бы и занялись бы их ребенком, если бы с ними что-нибудь случилось. А у меня таких нет. Даже если бы я усыновила ребенка, риск, что он останется один-одинешенек, сохранялся бы.

— А как же я? Ведь у меня есть родственники.

— Те самые родственники, которые вынудили твою мать бросить тебя? Люди, которые уже считают, что я недостаточно хороша для тебя? Которые подвергали тебя остракизму за то, что ты неправильно застегнул рубашку? И ты готов позволить этим людям воспитывать твоего ребенка?

Мика не ответил, плотно сжав губы. А ведь она права. Он бы не хотел, чтобы его ребенка воспитывал кто-то по фамилии Гулд. Сам он воспринимал свою роль в этом семействе как привратника, который преграждает им путь к алчности. Эта алчность была отличительной чертой отца, сам же он всячески подавлял свой эгоизм.

Что касается матери, то правда состоит в том, что она уже в преклонном возрасте и продолжает скорбеть по отцу Иден. Конечно, Иден со счетов списывать не надо, но у его сестры родятся собственные дети. Да, она с радостью примет его детей, как когда-то принял его отец Иден. Однако Мика всегда страдал оттого, что не является полноправным членом новой семьи матери.