Книга Моя маленькая Надежда, страница 70 – Рина Фиори

Долго размышляла и в итоге пришла к выводу, что поступки Чернышевского крайне противоречивы. Он то предлагает встречаться, то исчезает без предупреждения. И как мне к нему относиться?

В день выступления Инна Витальевна велела нам прийти заранее, чтобы повторить слова и переодеться в наши «костюмы», если это безобразие можно так назвать. Мне, например, крайне некомфортно в этой коротенькой юбке и с двумя бантами на голове. Но классная уверена, что моя роль первоклассницы обязывает выглядеть соответствующе.

К половине пятого собираются все участники. И даже Чернышевский мелькает в своём полосатом джемпере и слегка зауженных тёмно-синих джинсах. Всё время ищу его глазами, ничего не могу с собой поделать.

К счастью, весь вечер присутствовать на мероприятии нам не обязательно, и после того, как заканчивается наш номер, мы с Мышкиной идём переодеваться, чтобы поскорее уйти домой.

— Ты чего такая румяная? – спрашивает подруга, пока я натягиваю на себя джинсы.

— Не знаю, – прикладываю руки к пылающим щекам, – сильно заметно?

— Да, заметно, – кивает утвердительно.

Отворачиваюсь, делая вид, что ищу расчёску в своём рюкзаке. Не идти же мне с хвостами по улице, в самом деле.

Но если быть откровенной, просто не хочу отвечать на лишние вопросы подруги. Я еле дождалась окончания сценки, потому что всё время чувствовала на себе неотрывный взгляд Чернышевского. Он остался без роли, когда Максим Королёв захотел участвовать, и просто занимался реквизитом. Выносил на сцену парты и стулья, помогал Инне Витальевне – делал фотографии для отчёта.

— Ты идёшь? – раздаётся сбоку голос Мышкиной, и я понимаю, что задумалась. – Я тебя уже в третий раз зову, точно всё в порядке?

— В полном, – закидываю в рюкзак белые бантики, беру с вешалки куртку и выхожу из раздевалки вместе с Верой.

На улице уже стемнело, потому что время приближается к половине седьмого вечера. Всё-таки на дворе начало февраля, и темнеет ещё рановато.

Молча выходим с подругой за территорию школы, и ожидаемо натыкаемся взглядами на машину Влада. Он и сам уже сидит внутри и греет двигатель. Поднимает заинтересованный взгляд от экрана телефона и замечает, как я бессовестно пялюсь на его лицо. Да что ж такое!

— О, девчонки! – раздаётся за нашими спинами противный скрипучий голос Рягузова. Он-то здесь откуда? В сценке не участвовал, зачем тогда припёрся?

— Пойдём, – цедит Вера еле слышно. Киваю едва заметно, полностью соглашаясь с мнением подруги.

— Эй, вы попутали что ли? – бросает нам вдогонку Мишка.

Коротко выдыхаю, нутром предчувствуя, что перепалки с одноклассником не избежать. Ещё бы, ведь, простые плебеи, посмели его барское высочество проигнорировать.

— Че-… го тебе?.. – мои глаза расширяются от удивления, когда я, обернувшись, вместо Рягузова вижу перед собой Влада.

Он стоит, перекрыв половину тротуара, и смотрит на меня строго. Руки сложены в карманы брюк, а ноги расставлены по ширине плеч. И весь его вид кричит о том, что сейчас лучше никому с ним не спорить.

— Я тебя ждал, – говорит так, словно мы одни стоим посреди улицы. Словно нет позади ни Мишки, ни Дианы, ни стоящих в ожидании цирка Черкашина и блондинок-Маш.

— И? – вопросительно приподнимаю одну бровь. – Что это значит?

Сейчас мне кажется, что все присутствующие затаили дыхание, и ждут, что же будет дальше. Им только попкорна в руках не хватает для полноты образа.