Онлайн книга «МутаХамис»
|
Его высадили на какой-то остановке. Название остановки было написано на арабском, так что вся надежда, что это, действительно, была деревня Телль-эд-Даба, была на бумажку, написанную хозяином хостела, которую Николай отдал водителю маршрутки. Ничто не выдавало в деревне Телль-эд-Даба место, где находились развалины Авариса, великой столицы гиксосов, никакие величавые развалины не возвышались над крышами обычной арабской деревни. На остановке Николай был один, было тихо, только слегка шелестели пальмы. Окружающий мир был спокоен и равнодушен. Николай опять ощутил то чувство разочарование — как перед пирамидами — когда от столкновения с обыденной реальностью жгучая прелесть тайны теряет свою убедительность и очарование. Он зашел в деревню, улицы были пусты, жизнь Телль-эд-Дабу скрывалась за глухими заборами. Пройдя до конца деревни, Николай обнаружил то, что искал. За околицей был жестяной забор, на котором была надпись на английском, содержащая слова: "TELL EL-DABʿA / AVARIS". Жестяные ворота были заперты. Сквозь щелку Николай увидел большое пространство, немного напоминавшее неряшливые угодья рязанского совхоза: под голубым небом и яркое солнцем — широкие полосы жухлый или зеленые травы пересекались канавами наполненными водой. в отдалении по полю ходили несколько человек европейского вида — в панамах. Николай, понимая, как русский человек, что забор не может быть без дырок, немного обойдя, проник на огороженную территорию раскопок. Не чувствуя за собой вины за проникновение внутрь забора, как не видел бы вины за перелезание дерева, лежащего поперек лесной тропинки, Николай двинулся в направлении к ближайшему человеку в панаме, который держал в руках какой-то белый прибор. Ничто под ногами и вокруг не напоминало археологические раскопки, видно, от Авариса осталось немного, но Николай чувствовал себя почти счастливым — увлечение опять завладело им. Здесь за забором чудесные ответы на загадку гиксосов казались возможными в отличие от равнодушно занятого бытовыми делами окружающего мира. Припекало солнце. Человек в панаме, наконец, увидел приближающегося Николая, остановился и молча смотрел на него. Николай приветливо помахал ему рукой. Человек помахал в ответ и строго крикнул что-то по-немецки, что заканчивалось на «нихьт». Николай широко ему улыбнулся. Человек достал свисток и засвистел. В маршрутке Николай уже не стеснялся касаться соседей коленями. После бега от охранников, прибежавших на свист немецкого археолога, и двухчасового ожидания под солнцем маршрутки в обратную сторону, измученный Николай заснул на плече соседа. Он проснулся от хлопка двери водителя, когда маршрутка остановилась у бензоколонки. Все пассажиры терпеливо ждали. В тишине в открытое окно подул слабый ветер, негромко зашумела рощица высоких пальм. Николай вдруг с удовольствием вспомнил о том, что уже скоро будет в России. В Танту Николай вернулся уже затемно. Сладкая ностальгическая тоска не оставляла его, он отправился гулять по вечернему городу. На улицах было людно, холодно, грязно. Вдруг все органы чувств Николая восстали против окружающей уличной суеты: Слуху стало нестерпимо слышать резкие гудки и грубые звуки чужой речи. Обоняние восставало против разлитых в холодным воздухе неродных запахов дыма и специй. |