Книга Праздник любящих сердец, страница 28 – Мейси Ейтс

— Ты очень хороший танцор, — заметила она, разглядывая грудь Винченцо. Его смуглую кожу и твердые мышцы.

— Гроза моего детства. Уроки танцев.

— А я так и не научилась.

— Ты неплохо знаешь движения.

— Ты прав. Я подглядывала. Сверху. Когда твоя семья давала балы.

— Твоя мать появлялась на них.

— Да, — кивнула Элоиза. — Моя мать любила привлекать внимание. Вносить сумятицу. Вряд ли мое присутствие навредило бы так же. Но считалось, что именно я могу привлечь ненужное им внимание.

— Я никогда до конца не осознавал, какой на самом деле садист мой отец. Как он издевался над моей матерью и как он обращался с твоей.

— Я думаю, моя мать в принципе любит боль. Независимо от того, сама ли она ее причиняет, или ее причиняют ей.

— Возможно. Но одного я никогда не смогу ему простить. Теперь, когда я знаю, как он поступил с тобой.

— Моя мать знала, и она до сих пор с ним. Не преуменьшай ее грехи лишь потому, что ненавидишь отца. Твой отец плохой человек. В этом нет сомнений. Но моя мать совсем не жертва.

— Можно единовременно быть и тем и другим. Хищником и жертвой, — ответил он.

Элоиза нахмурилась. Ей хотелось сконцентрироваться только на нем. Его теле, его красоте… На его тепле и силе его объятий. На ожившей мечте, а не на реальности их жизней.

В одном не было сомнений. Они оба пострадали от игр своих родителей, и не важно теперь, кто из них виноват в большей степени.

— Это будет так здорово, — сказала она. — Оказаться внизу, в бальной зале.

— Да, — согласился он. — Ты больше не секрет.

Приятное чувство осознания затеплилось в ее груди.

— Наверное, я хочу этого.

— Чего именно?

— Меня удивляют мои собственные мотивы, — ответила Элоиза. — Хоть я и не могу сказать, что до конца понимаю их. Все последние годы я жила тихой жизнью и уверяла себя, что никогда сюда больше не вернусь. Что никогда… Никогда не увижу тебя снова. И что именно этому я рада.

— Понимаю.

— Но вот я здесь, танцую с тобой. С головой окунаясь в план мести.

— Возможно, ненависть гложет тебя ничуть не меньше, чем меня?

Элоиза улыбнулась, подняв на него глаза, но ее улыбка погасла, стоило их взглядам встретиться.

— Этого не может быть. Я ведь работала над этим и…

— Ты о психотерапевте? — сказал он. — Ты считаешь, что должна быть разумнее, чем я?

— Знаю, что должна, — ответила Элоиза.

— Реальность зачастую сложна. То, чего нам хотелось бы, не всегда соответствует реальности. Разве обе наши жизни не прямое тому доказательство? Все то, через что мы прошли.

— Может, поэтому я и предпочла бы жить в мире фантазий. В мире садов и тишины, в маленьком каменном домике.

— Это кажется привлекательным, — согласился Винченцо.

Элоиза опять подняла глаза, и, когда их взгляды сошлись, это было сродни электрическому разряду.

— Правда? — спросила она.

— Всего на миг, — продолжил Винченцо. — Как аромат розы на ветру. Ощутил его и вдохнул, а мгновение спустя он исчезает, ты думаешь, не померещился ли он тебе. Я это понимаю и даже чувствую. Тихая жизнь заманчива. Жизнь, проживаемая только ради себя.

— Мне никогда не приходило в голову взглянуть на это в таком ключе.

Но Винченцо не был не прав. Она не желала нести ответственность за кого бы то ни было, кроме себя. Отреклась от внешних желаний и надежд. Погрузилась в собственную реальность. Только она. Только ее цветы. Только те вещи, что делали ее счастливой, и прочь все, что могло бы этому помешать. Вот поэтому она и пришла неподготовленной. Ее эмоции словно пролежали в морозилке все эти годы, до того дня, как Винченцо появился в ее саду. Она оказалась не подготовлена к тому, что означало возвращение в Ариосту. Или, может, «не подготовлена» не совсем подходящее определение? Скорее, была намеренно отрешенной.