Книга Больше чем страсть, страница 44 – Сюзанна Эрвин

Включился верхний свет, и они обнаружили, что стоят в гостиной, которая выглядела так, будто ее перенесли сюда прямо со съемочной площадки телесериала 60-х годов. Посреди комнаты стоял диван, покрытый веселой парчой с цветочным рисунком. В дубовых книжных шкафах стояли фарфоровые безделушки и богато украшенные завитками серебряные рамы для фотографий. За открытой дверью можно было увидеть небольшую кухоньку с белой плитой с двумя конфорками. Другая дверь была закрыта, несомненно, за ней был коридор, ведущий в спальни. Три стены были оклеены обоями с цветочным орнаментом, а четвертая задрапирована бархатными шторами от пола до потолка.

Анна отпустила его руку и начала исследовать помещение. Ее улыбка становилась шире с каждым предметом, который она рассматривала.

— Стул — это оригинальный Эймс. Ой! И эта таблица подписана Стикли. — Она повернулась к Иэну. — Это место — мечта каждого охотника за антиквариатом. Где мы?

Иэн стоял неподвижно. Теперь, когда он оказался в маяке, теперь, когда у него было подтверждение, что это помещение существовало на самом деле, он не знал, что делать дальше.

— Это? Это была квартира, построенная создателями «Чудесных озер» для своих семей.

— Арчибальд Лохлинн устроил все это? Для Кита?

Иэн кивнул.

Анна вернулась к изучению предметов на книжных полках. Иэн решил исследовать то, что находилось за закрытой дверью, и обнаружил ванную комнату и две пустые комнаты без мебели, хотя обои со стилизованными самолетами, поездами и автомобилями в одной из комнат намекали на то, что это была спальня мальчика. В другой комнате были выцветшие обои с позолоченными полосками, на которых яркие квадраты обнажали места, где когда-то висели картины.

Иэн вернулся в гостиную. Анна была там, где он ее оставил.

— Кто-то наводит здесь порядок, — сказала она, не глядя на него. — Пыли не так много.

— Ты права, — ответил Иэн.

Она была права, что за квартирой следили, но было также очевидно, что ею уже давно никто не пользовался. Не только потому, что в спальнях не было мебели, но и потому, что бытовая техника устарела лет на пятьдесят. В частности, телевизор. Это был музейный экспонат: тяжелый кусок мебели с маленьким изогнутым экраном посередине. Иэн был уверен, что если бы телевизор работал и каким-то чудом мог принимать сигнал эфирного вещания, то изображение было бы черно-белым.

Анна чихнула, нарушив ход его мыслей.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Должно быть, это пыль.

Иэн нахмурился:

— Мы только что обсуждали, что здесь очень чисто.

— Думаю, мне досталось то немногое, что здесь было, — сдавленно пробормотала она и снова шмыгнула носом.

Это не было похоже на подавленное чихание. Это звучало так, будто… она собиралась заплакать.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? Ты не вывихнула себе ногу в темноте? — осторожно спросил он.

Анна еще раз резко вдохнула через нос. Ее глаза внимательно разглядывали предмет в ее руках.

— Я в порядке.

Иэн пересек комнату и встал рядом с ней, наклонившись через ее плечо. Анна держала в руках фотографию Кита Лохлинна с маленьким ребенком на руках.

— О! Ты всегда плачешь над фотографиями младенцев? — шутливо спросил он.

Она вздрогнула. Фотография выскользнула из ее рук и упала на ковер. Иэн наклонился, чтобы поднять ее, прежде чем она успела среагировать.