Книга Волны любви. Маленькие семейные истории, страница 78 – Диана Вран

Сегодня будний день и какой-то странный. Архангел сказал утром, что не держит меня. У меня сегодня будет особое задание. На мой вопрос «Какое?» он загадочно улыбнулся и ответил, что я пойму потом, когда его выполню. Полдня у меня ушло на размышления об этом неведомом задании, а потом пришла мысль навестить то самое любимое место в старом квартале кладбища Строгино. Мне показалось это уместным. Ведь если задание особое, надо подпитаться позитивной энергией.

На кладбище теперь не делают оград. Они сохранились только здесь среди густых зарослей сирени и шиповника и мощных берёз и лип. Сейчас только ещё середина мая. Но в ограде уже высажены низенькие жёлтые цветы. У них чуть горьковатый аромат, а от соцветий на ладонях остаётся горстка пыльцы. Вот раздолье шмелям! Да они уже здесь! Деловито обследуют каждый лепесток. Мне было уютно и захотелось вздремнуть под шелест молодой листвы.

Меня разбудили голоса. Двое мужчин, один среднего возраста, другой юноша, вошли в ограду и сели на скамейку. Они долго молчали. Наконец старший начал говорить.

— Я всегда мечтал, чтобы ты побыстрее вырос. Тогда у меня был бы друг. Настоящий… Чтобы с ним можно было поговорить о самом заветном. А ты все никак не вырастешь, каланча Черкизовская.

— Ну, ты, Вовка, даёшь! При чем тут я? У тебя же есть сын, и он старше меня. Вот с ним и обсуждай своё заветное.

— Скажешь тоже! Есть такие темы, о которых с сыном не поговоришь.

— Владимир Степанович, ты любовницу завел?

— Я? Любовницу? Как тебе такая дурь в голову пришла? Какой из меня любовник? У меня ведь нет маминого темперамента, чтобы жить на два фронта.

— Маму не трогай! Она не жила на два фронта. Она полюбила моего отца, когда с твоим была в разводе. Вообще, уходи отсюда!

— Ладно, не кипятись! Где твоя немецкая сдержанность? Давай посидим молча.

Они опять надолго замолчали. Юноша был очень похож на женщину с портрета на одном из памятников. Он машинально сорвал цветок и теребил его в руке, иногда рассеянно поднося к носу.

— Вовк, тебе не кажется, что запах этих цветов напоминает любимые мамины духи?

— Не знаю, я не разбираюсь ни в духах, ни в цветах. Цветы Тамара выбирает и сажает. Я только мешки с землёй и ящики с рассадой таскаю и ограду подкрашиваю.

Они опять помолчали. А во мне проснулось беспокойство. Так всегда бывает, когда я приступаю к выполнению работы по охране жизни своих подопечных. Так вот значит это и есть особое поручение, о котором говорил архангел? Ну что же, поработаем. Эта парочка мне симпатична. Только как то всё странно. Их двое. Не понятно, кого из них мне следует охранять? Мне не приходилось слышать от других ангелов, чтобы кто-то опекал сразу двоих людей. Придется разбираться по ходу дела.

Вспомнилась улыбка архангела. Теперь уже она не казалась мне загадочной, а скорее со зловещим оттенком. Выпутываясь из витиеватой чугунной решетки, где блаженно растянулась моя туманная субстанция, мне показалось, что женщина с портрета прошептала: «Спасибо!». Не удивляюсь, у нас и не такие чудеса случаются.

Когда стал накрапывать дождик, мужчины встали и пошли к выходу. Неведомая сила потянула меня вслед за ними. Дождик мне тоже ни к чему. Во время дождя крылья намокают, и становишься медлительнее. А в нашем деле это смертельный случай. Иногда.