Книга Волны любви. Маленькие семейные истории, страница 63 – Диана Вран

Мой дом стоит мертвый с тех пор, как умерла Марлиз. Только телевизор да редкие вечеринки у секретаря Кляйзера создают сейчас иллюзию жизни в нем. Несколько лет назад, да нет, теперь уже не несколько, а много лет назад дом почти задышал полной грудью. Лина… Да, когда появилась Лина.

Сегодня случайно подслушал разговор в приемной перед началом совещания. Кто-то рассказывал, что встретил в Берлинской опере Вальтера с Линой. Оба выглядят хорошо, а Лина даже прекрасно. Как же он выразился? Ах, да, свежа, как альпийская фиалка. Пошлость какая! С чего бы ей сиять свежестью?

В рассказе что-то ещё промелькнуло, не помню что. Не терплю праздные разговоры служащих в рабочее время. Я вышел в приемную с намерением прекратить болтовню не по делу, но тишина наступила сама собой.

Во время совещания я вглядывался в лица присутствующих и пытался угадать, кто же здесь любитель оперы настолько, что ради нее ездит из Вюрцбурга на такую даль. И кто из них был на короткой ноге с Вальтером, что так хорошо помнит Лину?

Странно, что меня зацепила банальная история. Что же там было ещё?.. Хорошо, оставим это до утра. Может быть, утром вспомню.

— Людвига, вставай, поможешь мне раздеться. У меня сегодня что-то спина разболелась.

Ночью мне приснился сон. Я уже давно сплю без сновидений. Было удивительно видеть яркие краски, присущие детским снам.

Посреди комнаты, залитой ярким солнечным светом, на ковре сидел маленький Вальтер и пытался оторвать голову старому плюшевому гному. Было не понятно, что это за комната и где она находится. Я видел только яркий свет, Вальтера в голубой курточке, разноцветный ковер и гнома в красно-желтом колпачке с бубенчиком. Голова никак не хотела отрываться. Мальчик тряс игрушку с усилием, и бубенчик противно звенел. От этого звона я и проснулся.

Только с чего я взял, что это был Вальтер? Я же не видел его лица. Только потому, что у сына в детстве была такая игрушка? Мне привиделся просто маленький мальчик. Да, просто мальчик…

И тут я вспомнил. С ними был мальчик. С Линой и Вальтером в театре был мальчик. Что же это за мальчик? Откуда он появился? Может, взяли на воспитание через социальные службы? Сейчас это модно. И говорят, что есть шанс подобрать ребенка, похожего на приемных родителей. Или вот еще приходилось слышать про суррогатное материнство. Теперь в Германии полно мигрантов, готовых заработать на чем угодно. Ну, что же. Мальчик, так мальчик. Мне до этого нет никакого дела.

Да, с моими мальчиками мне не повезло. Хотя, везение тут ни причем. Может быть, я сам виноват? Что-то не понял или не так сделал? Что же, и такое бывает. Только ты не молчи, скажи в чем я не прав! Как же я исправлюсь, если не знаю где моя ошибка? Я же человек, а не монстр! Если сразу не пойму, потом разберусь. Или вместе разберемся…

Старший Андреас всегда был ближе с дедом, чем со мной. Отец постоянно возился с внуком с самого его рождения. Первое произнесенное сыном слово было не «мама» или «папа», а «дидя». Мне было не до ревности. Я или работал как вол без сна и отдыха или загибался от боли в позвоночнике. Когда боль накрывала, я ненавидел весь белый свет и запросто мог убить кого угодно, подвернувшегося под руку. Только Марлиз понимала причину моих приступов ярости и могла их затормозить.