Книга Любовь без выходных, страница 38 – Ашира Хаан

— И ты сдался? – не могу удержаться от подколки.

Я и без того слишком впечатлена внезапно открывшимися обстоятельствами, мне требуется перекур.

Но Свята вдруг подрывает:

— Сдался?! Это ты называешь "сдался"? – он отставляет бутылку так резко, что она чуть не бьется. – Ипотеку на бешеную сумму без первоначального взноса тебе одобрили, потому что я дернул все знакомства в том банке! Аккаунт в такси у тебя премиальный не за твои красивые глазки, а за мои! Абонемент в спортзал ты на самом деле не выиграла в лотерею! И контракт с белорусским заводом…

— Благодаря которому меня повысили… – с ужасом говорю я. – Тоже ты? Все – ты?!

— Не все, – ухмыляется Свят. – Скидочную карту в «Золотом яблоке» ты сама до максимума прокачала.

Хочется умыться, но плескать в лицо минералкой как-то чересчур экстравагантно.

— Зачем?! – выдыхаю я. – Зачем ты все это делал?

— Хотел тебя вернуть, – просто отвечает Свят, зачем-то поднимая свою рубашку с пола и комкая ее в руках.

— А не мог просто попросить прощения? Нужно было идти долгим путем?

— За что прощения?! – снова заводится он и швыряет рубашку в меня. – За то, что хотел сделать твою жизнь беззаботной? Показать – как это, когда я все для тебя делаю?

— Делаешь – тайком и не советуясь!

— Надо хвастаться на каждом шагу? – психует он.

— Надо!

— Вот! Теперь хвастаюсь!

Свят выгребает из карманов брюк сначала одну связку ключей и бросает ее на пол.

— Я купил пентхаус в твоем доме. Сделал там ремонт. Мебель сама выберешь.

Выгребает автомобильный брелок и бросает туда же.

— Ты засматриваешься на «гелики» – я его тебе купил.

— Какого цвета? – ошарашено спрашиваю я.

— Красный, конечно, – снисходительно бросает он. – А твои любимые устрицы – японские. Не надо меня проверять. Я знаю тебя лучше, чем ты сама.

— А цветы? – зачем-то продолжаю я экзамен.

— Ты ждешь ответа – пионы, – хмыкает Свят. – Потому что чаще всего говоришь это своим поклонникам. Но на самом деле ты любишь темно-бордовые длиннющие розы. Ужасная пошлость, ты этого стесняешься.

Я молчу.

— Впечатляет? – говорит он, подходя ко мне вплотную.

— Честно? – облизываю сухие губы и отвечаю искренне: – Очень.

Свят наклоняется, берет мое лицо в ладони, я распахиваю глаза, подаваясь к нему.

Мои руки сами ложатся на его узкие бедра, но вместо поцелуя он выдыхает мне в губы:

— А меня впечатляет, как тебя ко мне тянет, Ренаточка. Я выполнил все, что только смог придумать. Падай же к моим ногам.

— А с чего ты взял… – говорю я, глядя в его сияющие весенней синевой глаза. – Что я тебя все еще жду? Может быть, у меня есть личная жизнь?

— С того… – говорит он тоже шепотом и наклоняется еще ниже, чтобы проговорить это на ухо. – Что у тебя за все эти годы никого, кроме меня, не было…

Отшатываюсь от него, едва не опрокидываясь на кровать.

Вот уж и вправду – упала бы к ногам!

— У тебя такое лицо, будто ты сейчас закричишь: «Сжечь колдуна!» – ржет Свят. – Догадаться совсем несложно, дорогая. По тому, что ты ездишь на такси, а не в чужих тачках. И по твоей жажде вчера… Такая голодная девочка.

Смотрю на него почти с ненавистью – в голове рой мыслей, в животе стая бабочек.

Такое безумие.

Мир вокруг вращается и не хочет останавливаться.

Что ты сделал со мной, Святослав Афанасьев?

— Нет… – говорю через силу. – Мою должность я тебе все равно не прощу!