Книга Сокол для Ягодки, страница 43 – Ольга Дашкова

Не бывает счастья без любви.

А Соколов очень хотел узнать, что это такое. Казалось, что в феврале он встретил свое счастье в лице пышной Светочки с копной рыжих непослушных волос, веснушками на носу и аппетитной грудью.

Но сложилось все как сложилось.

— Паша, ты слышишь меня?

— Да.

— И тебе нечего мне сказать?

— Лида, я прошу тебя не волноваться, ребенок все чувствует, не делай из него неврастеника уже в утробе. Ты помнишь, как тебе это говорил доктор?

— Значит, я все-таки истеричка? Хорошо, я поняла тебя. Пока.

Лида отключилась, Соколов вздохнул спокойно, помыл посуду, выйдя во двор, нашел пиломатериал и, посмотрев в интернете, как примерно строят индюшатники, принялся за дело. И вот спустя три часа, когда солнце начало садиться, а кожа блестела от пота, он откинул ножовку в сторону и посмотрел в небо.

Странно, но среди событий сегодняшнего дня самыми яркими были встреча с Ягодкой, секс и две пощечины. Даже звонок Лиды ушел на задний план, а еще немного напрягли странные слова хозяйки магазина Жанны. Надо бы снова к ней зайти и попросить погадать.

Мужчина сложил инструмент, решив, что продолжит строительство завтра с утра. Покормил индюшат, дал корма Грому, обмылся в холодной баньке и решил снова навестить Светлану. Да и этот Федор не давал покоя. Кто вообще он такой, и что их связывает?

Павел чувствовал соперника, был готов распушить хвост, раскинуть крылья, выгнуть грудь и пойти в атаку. Он должен его устранить, потому что Светочка – это его Ягодка, и все ее ягодно-сладкие места может пробовать только он.

— Не хочу никуда идти.

— Да брось ты, Свет. Ты думаешь, это он? Тот мудак?

— Ничего я не думаю.

— А побледнела почему? Я решила, что ты сейчас в обморок завалишься. Как я тебя до дивана тащить буду, такую кобылу здоровую?

Лаура пыталась подбодрить, Светочка слабо улыбнулась. Да, такую кобылу, как она, поднимет не каждый, да и полюбит тоже. Калинкина считала, что была у нее любовь, что она заслужила ее. Но все было обманом. Таким едким, горьким, с привкусом крови и железа во рту. Света все еще чувствовала его физически.

Девушка села на стул, взяла в руки кружку с уже остывшим чаем. Правда, ничего не хотелось, просто бы лечь, заснуть и проснуться, ничего не помня. Вот это было бы идеально, но так не получится.

— Свет, поговори со мной.

— Да все уже сказано сто раз. Чего говорить-то?

— Потому что не надо все держать в себе, даже психологи так говорят. Нужно давать выход эмоциям, иначе весь негатив сожрет изнутри, а там и болезни, и депрессии, и вообще все плохо. Вот я всегда говорю, что мне не нравится, и ты знаешь, как отца это бесит.

— А то, что Матвей твой тебя обманывает и врет, что уже не живет с женой, а ты, как дура, к нему бегаешь? Это, значит, тебе нравится?

— Нет. С Матвеем я еще разберусь, дура я была, слепая и глухая, как все бабы, когда влюблены. Ошиблась я, такое бывает. Вот и ты ошиблась тогда, ошибаться – это тоже нормально.

Подруга была права. Прошлая обида от предательства начала притупляться, а вот боль от другой потери все еще жива.

— Ты знаешь, он тогда, наверное, проявил самое свое лучшее качество – в нем проснулось сострадание, не ушел, вызвал скорую. Поехал со мной, а когда я пришла в сознание и сказала врачам, что беременна, даже справки все показала, в сумке были, видела его бледное лицо и нехороший взгляд. Лежала под капельницами две недели, он пришел лишь раз – сказать, что ему не нужен ребенок, чтобы я решала свои проблемы сама, а ему хватает своих. Что он не намерен жить в нищете, воспитывать в ней моего ребенка. Моего, представляешь? Не своего, не нашего, а моего.