Книга Сокол для Ягодки, страница 29 – Ольга Дашкова

— Кого?

Две занозы для босса 9aPiJewo

— Счастье свое. Будет второй шанс, ты не облажайся только, но если снова упустишь, не видать тебе его совсем.

— Отпусти, – стало неприятно, про прошлое Жанна все сказала верно, от этого и заскребло на душе. Павел выдернул руку, залез в карман, кинул на прилавок две тысячные купюры, пошел к выходу.

— Эй, а как же погадать?

— В другой раз.

— А улицу нужную подсказать?

— Сам найду, спасибо.

Светлана не успела.

Пятой точкой чувствуя, что нельзя было вообще впускать Федора, да еще такого нарядного, в дом. Что не надо было поить его кофе и заставлять снять рубашку.

Мог прийти кто угодно. А если это местные, то все, слух об их романе, разлетится быстрее, чем о пожаре и потопе. Это все были бы слишком мелкие события в сравнении с тем, что тракторист полуголый, а Калинкина в пеньюаре.

Это будет событие сезона, даже паводок затмит.

— Черт, – девушка прошептала сквозь зубы, зажмурилась, бросила на стол рубашку.

Федор уже открыл дверь, но была тишина, у кого-то точно шок. Наверное, это Варвара, или Лаура никуда не уехала. А если это Жанна, то будет скандал. У них с Федором как бы роман, и об этом все знают, но молодой человек категорически отвергает это факт.

— Мужик, тебе кого?

Мужик?

Из мужиков к Светлане мог прийти лишь животновод – проверить, как живет его подопечная, да дед Никифор, второй достойный мужик в Косогорах, по мнению Варвары. Но тому было семьдесят пять, и ходил он исключительно померить давление.

— Мне Светлану.

От знакомого голоса сердечко Калинкиной не должно было, но дрогнуло. Предательски так дрогнуло, а потом подскочило, ухнуло вниз и где-то там уже трепыхалось как ненормальное.

Павел. Это был его голос – и явно с ноткой недовольства.

— А зачем тебе Светлана?

— А ты кто такой?

— Это ты кто такой?

Все то время, что Павел искал тот самый заветный дом ягодно-сладкой Светочки, продумывал в уме речь. С чего начнет, как будет извиняться и оправдываться, но что бы он там ни насочинял, все было не то.

Да еще эта цыганка в леопардовой кофточке наговорила черт-те что. Но в том-то и дело, что это «черт-те что» очень уж отлично подходило под его дрянную ситуацию.

Как так получилось, что его прекрасная жизнь, к которой он так долго стремился, карабкался, вгрызался зубами, шел к стабильному достатку, начала отливать другими, менее яркими красками?

С появлением в его жизни Терехова и с того момента, как чуть больше года назад он стал его помощником, правой рукой и соратником, а Семен Николаевич – почти старшим братом, Павел вздохнул с облегчением.

Нет, Терехов не давал филонить или бездельничать, он находил все новые задания, давал поручения. Но Соколову это нравилось, он варился в этой «каше» деревообрабатывающего бизнеса, стал понимать все нюансы. Горел работой, хотя определение совсем неподходящее, и начал понимать, что та жизнь, полная достатка, пришла.

Детский дом, в котором вырос Павел Соколов, не самое хорошее место вообще для жизни ребенка. А тем более детский дом в маленьком сибирском городке, где постоянно подтекала крыша, была сырость и холод, где плохо кормили, и все постоянно были голодными.

Павел с восьми лет хотел жить иначе. И если его соратники по несчастью, брошенные в роддомах малолетними мамашами или оставленные алкоголиками такие же, как он, сироты, мечтали, чтобы их усыновили, то Павлик мечтал вырасти большим и зарабатывать много денег, чтобы хватило на так горячо им любимый торт «Наполеон». Он пробовал его всего лишь раз, когда всех возили в город на Новогоднюю елку, но вкус крема и рассыпающихся в пальцах коржей он запомнил надолго.