Книга Смертельная боль, страница 134 – Андреас Грубер

— Почему вы еще здесь? Разве вы не должны быть на пути в аэропорт?

— Мы все еще работаем, как видите, — ответил Снейдер с циничными нотками в голосе. — Вы должны нам помогать, а не чинить препятствия!

— Я вам помогать?

— Послушайте! — Снейдер выпрямился во весь рост и уперся руками в бока. — Я не буду вмешиваться в ваше расследование дела Кшиштофа — а вы ответите мне на несколько вопросов относительно смерти Катарины фон Тун. — Снейдер поднял руки. — Как и договорились наши правительства.

Гульбрандсен уставился на Снейдера:

— Хорошо, что вы хотите знать?

— На данный момент результаты наших поисков указывают на то, что Катарина фон Тун имела какое-то отношение к преступным махинациям Хокона Йоргенсена. Что вам известно о предполагаемом маршруте контрабанды Хокона?

— Ничего! Мы даже не знаем, есть ли…

— Гульбрандсен! — перебил его Снейдер. — В этой комнате нет жучков — мы уже проверили. Поэтому вы можете говорить свободно. Какие слухи ходят об этом маршруте контрабанды? И не начинайте снова про текущее расследование, о котором вам запрещено говорить! Нам нужно это знать. В противном случае мы получим информацию другим способом, который вам точно не понравится.

Гульбрандсен глубоко вздохнул и наконец решил сдаться. Видимо, он понял, что это будет меньшим из двух зол.

— Раз в месяц, — начал он тихим голосом, — в зависимости от скорости загрузки, либо в третье, либо в четвертое воскресенье месяца вечером одно из океанских грузовых судов Хокона покидает Осло и плывет через Балтийское море в Калининград.

Хотя Сабина примерно представляла, где находится Калининград, она нашла его в Гугл-картах. Калининград был самым западным городом России и располагался примерно на той же широте, что и Фленсбург. Город и прилегающая к нему область были российским эксклавом и, помимо Балтийского моря, граничили только со странами ЕС — Польшей и Литвой. С материковой частью России он был напрямую связан автомагистралью и железнодорожной линией^[24].

— А что перевозят эти грузовые суда? — спросил Снейдер.

— Металлолом, промышленные и химические отходы. Уголовная полиция Осло имеет доступ к контрактам на утилизацию отходов, которые Хокон заключил с различными компаниями. Все выглядит законно.

— А что он мог бы провозить контрабандой?

— Честно говоря, мы не знаем.

Снейдер пристально посмотрел на него, но Гульбрандсен только пожал плечами:

— Без улик и обоснованных подозрений мы не можем получить ордер на обыск, а без ордера на обыск мы не можем найти никаких улик. Мы топчемся на месте.

— Ну ладно… тогда как посол Германии могла быть ему полезна?

Гульбрандсен снова пожал плечами:

— Это ваша теория, не моя! Понятия не имею. Что-нибудь еще?

— Да.

Снейдер подошел к двери, ведущей на террасу, и взялся за ручку.

— Осмотрите изогнутый кинжал в кабинете Хокона на предмет следов крови и сравните форму лезвия с ранами Ильвы Эдегор и Катарины фон Тун.

Пока Гульбрандсен стоял с отвисшей челюстью, Снейдер вышел наружу. Сабина наблюдала, как он поднял воротник пиджака, спасаясь от холода, и пошел через лужайку, набирая сообщение на своем мобильном телефоне. Наверняка он писал Хоровицу о маршруте судна. Возможно, тот обнаружил какие-нибудь улики в кабинете Хокона.

Хокон сначала уставился на Тину, которая сидела на краю стола, скрестив руки на груди, затем на Хоровица, который развернул инвалидную коляску под кинжалом на стене и теперь смотрел на дверь.