Книга Обещание на крови, страница 2 – Лиз Мистри

Прижав телефон подбородком, он достал из кармана пару медицинских перчаток. Утром, заступая на службу, он и не думал, что они ему понадобятся, а теперь был рад, что прихватил их с собой. Что-что, а уж эту аксиому ему отлично вбили в голову в Туллиаллане: всегда будь готов. И благодаря перчаткам констебль почувствовал, что готов ко всему – они словно создали барьер между ним и тем, что ждало его впереди. Словно защитили не только его руки, но и всего его целиком. Он снова ухмыльнулся. Может, это не просто перчатки, а суперсила? Есть же Человек-паук, а он – Человек-перчатка.

Осмелев, он открыл дверь.

— Чувак, ты уже там? – донесся с лестницы голос Отрыжки.

Дай мне шанс справиться, чертов старый кусок…

Отрыжка Флетч балдел от собственной популярности среди слушателей и не собирался затыкаться.

— Чертовы новички. Ни выдержки, ни решительности. Нормальных копов ни хрена не осталось.

Кто бы сомневался, что это высказывание вызовет шквал сдавленных смешков. Уши констебля покраснели. Сжав губы, он проворчал:

— Высокомерный жирный кусок дерьма. Сам бы со своей работой справился? Говно ленивое.

Он переступил порог, осветив фонариком не устланный ковром коридор. По обеим сторонам были двери – наверняка в две спальни, – и в конце коридора виднелась гостиная, возможно даже с гостевым туалетом по левую стену. Он поводил лучом в темноте. На запятнанных обоях темные размазанные полосы. Похожи на дерьмо. Скорее всего, так – запах экскрементов превалировал над всем остальным. Его мать бахнулась бы в обморок, увидь она своего сына в такой помойке.

Из открытой двери потянуло воздухом, и вонь стала еще невыносимее, к тому же ветер принес и другие амбре, одно хуже другого. На лестнице раздались хрипы и мат Отрыжки Флетча, значит, тот уже тащился наверх. Констебль вошел в коридор, направил свет фонарика вправо, затем влево, потом снова вправо и влево. А я был прав! Он толкнул дверь, которая и впрямь вела в спальню, и в лицо ему ударил поток холодного воздуха. Просунув руку за дверной косяк, он нащупал выключатель и нажал клавишу – снова безрезультатно. Кажется, весь дом был обесточен.

Поморщившись, он посветил в комнату. Луч выхватывал отдельные фрагменты: валявшийся на полу запятнанный двойной матрас, занимавший большую часть помещения, а на нем – груду рваных покрывал. У стены расшатанный буфет без нескольких ящиков. Обрывки обоев сползали с плесневелых стен, что отчасти объясняло удушливый запах; еще одним его источником служило ведро с отходами жизнедеятельности, что стояло у поломанного шкафа. Какая мерзость!

Не в силах вдыхать вонь, он уже собирался захлопнуть дверь, и телефон в его руке дернулся, высветив какое-то движение на матрасе. Констебль отпрянул, испугавшись, что на него сейчас набросится гигантская крыса. На него смотрела пара немигающих, ничего не выражающих глаз. Он разглядел покрытый кровавыми корками скальп, ввалившиеся щеки и синюшную кожу. В маленькой ручонке существо держало жестяную банку с кольцом-открывашкой, из которой торчала ложка. Неудивительно, что создание пряталось под покрывалами. В комнате было холодно.

Ледяной воздух проникал в широкую щель между оконной рамой и подоконником, шевелил угрюмо поникшие тонкие занавески. Глаза ребенка были темными и совершенно пустыми. Первым порывом констебля было схватить ребенка и выбежать с ним из комнаты. Но тут в темноте появилась еще одна голова, и сразу за ней – третья. Три малыша молча уставились на него. Он выдавил улыбку – ноль реакции. Осторожно ступая в их сторону, стараясь не перепугать детей, он широко улыбнулся.