Книга Скандальное наследство. Книга 2, страница 59 – Лана Кроу

В дали и тиши я стала больше читать, изучала свою магию. Надеялась, что смогу однажды восстановиться. Кто поможет мне, кроме меня самой?

Но чем больше изучала, тем больше понимала, что никогда не смогу вернуть все как было. Я навсегда распрощалась со своей молодостью, и самое страшное, у меня никогда не будет детей.

И, несмотря на то, как я изменилась и научилась жить одна, в душе все равно была тоска по родным и маленькая надежда однажды увидеть племянников.

Когда Паркер умер, я решилась написать письмо.

И впервые за столько лет получила ответ. Ответил мне Питер.

Написал, что почтальон видел, от кого пришло письмо, и пустил грязные слухи о нашем родстве. Но больше между нами нет родства, о чем он желает мне напомнить. И просил никогда больше его не тревожить.

Я часто думала об уходе. Понимая, что все самые родные уже находятся в другом мире. Но все еще не могла принять это решение.

Ведь была не одна. У меня появились дети.

Маленькие приютские детишки, что прятались у меня на кладбище от злых воспитателей.

Тогда я пригласила их на чашечку отвара, и они пришли. Боялись ли они меня? Скорее всего, да, но голод и жестокость воспитателей сделали свое дело.

Тогда я узнала о приютах. И стала им помогать.

За деньги, только ради них, воспитатели разрешали мне проводить время с детьми. С малышами, которые еще были не способны понять, кто я.

С теми, кому я могла читать сказки и хоть на какое-то время чувствовать себя живой.

Но я допустила ошибку, позволила себе дерзость. А именно – высказала воспитателям, что на то жалование, которое я выделяю, не вижу ничего нового для детей.

Почему-то, несмотря на мои огромные пожертвования, дети были все так же голодны и плохо одеты.

— Не лезьте, куда вам не нужно, – бросила мне главная воспитательница.

А на следующий день, когда я пришла в приют, меня не впустили.

И сделали это не воспитатели, а дознаватель.

— Отныне я запрещаю вам посещать приюты.

— Но я не делаю ничего плохо…

— Вы убийца, таким, как вы, не место рядом с детьми, – жестко сказали мне.

Я не перестала помогать детям. Отдавала деньги в помощь. Правда, куда их тратили, уже не знала.

Тогда я окончательно очерствела. Приказала себе отказаться от всего живого и принять, что я больше не человек для всех живых.

А значит, и мне больше никто не нужен.

Я жила пустую жизнь. Ухаживала за брошенными могилами. Наблюдала за тем, как рыдают родственники над только что усопшими.

Слушала разные истории от воронов. И каждый месяц исправно подписывала чеки для приютов.

Я забыла, каково это, что-то чувствовать.

Но однажды со мной связался ты.

Я не хотела тебя видеть. Наверное, боялась боли. Хотя внутри себя я хотела посмотреть, каким ты вырос, хотела услышать голос, узнать, что ты за человек.

Красивый, высокий, похож на отца.

Но мягче, добрее? Или так только кажется? Что за глупости. Ты такой же, такой же, как и все.

А после была встреча с Софи.

Благо я смогла забрать девочку без проблем. Воспитательницы намного больше любили деньги, чем своих воспитанников. Я заплатила очень крупную сумму, и они закрыли глаза на все.

Для них я была чудовищем. Но как же легко они отдали ребенка чудовищу за один подписанный чек.

Софи такая милая. Добрая и нежная. Растопила лед в моем сердце. Заставила почувствовать то, чего я не ощущала раньше.