Книга Скандальное наследство. Книга 2, страница 108 – Лана Кроу

Но как я могла его убить?

— Ты можешь не улыбаться, Валери, если тебе не смешно, – говорил Питер. – Я же вижу, что ты грустишь.

Он был единственным, кого интересовали мои настоящие чувства. Единственный, кто за маской притворства разглядел меня. Питеру не нужна была кукла.

Когда я принесла очередной чек и начала кокетничать, чтобы он его подписал, Питер остановил меня.

— Зачем ты это делаешь? – спросил он.

— Что?

Питер вздохнул.

— Если тебе нужны деньги, я дам. Не буду спрашивать, но, пожалуйста, не притворяйся рядом со мной.

И Питер сдержал свое слово. Он не спрашивал.

Я долго остерегалась его. Все ждала, когда он потребует плату за свою щедрость. Готовилась к уходу, скупала драгоценности. Прятала их. Покупала дорогую одежду в надежде продать ее, когда все это закончится.

А Питер, он держал свое слово. Он не спрашивал.

Ди требовал все больше. Деньги ему были не нужны, он просто с упоением наблюдал, как Питер катится на дно, пока я ищу артефакт.

А я переживала за Софи и безумно скучала по ней.

Питер проявлял ко мне заботу. Он пытался развеселить меня. Дарил подарки, но какие! Он видел, как я люблю яблоки, и приносил мне их ранним утром.

Рассказывал о себе, когда я предпочитала молчать.

Он был искренним и терпел… Он терпел все! То, насколько я была капризной, то, что срывалась на нем, что позволяла повышать голос и топала ногами.

Чем ближе Питер подходил ко мне, тем хуже я себя вела. Я, которая умела контролировать себя идеально. Наверное, подсознательно я пыталась заставить его ненавидеть меня. Чтобы все это закончить.

Чтобы он выгнал меня. Чтобы не слышать голос, к которому я стала привыкать, и заботу, с которой еще никто ко мне не относился.

Зачем он это делает? Почему? Чего он хочет?

Ди не оставлял попыток.

Письмо за письмом, угроза за угрозой. Однажды Питер застал меня ночью, рыдающей в гостиной с письмом, которое я так поспешно прятала в корсет.

Он не стал спрашивать, подошел ко мне, сел рядом и прижал.

Никто и никогда не видел, как я плачу, никто и никогда не жалел меня, когда было так тяжело.

— Я не буду спрашивать, – тихо прошептал он, – но, если ты захочешь рассказать мне, я готов выслушать.

Тогда я так разозлилась, оттолкнула его и вскочила на ноги.

— Питер, почему? Что ты так держишься за меня? Ты не слышишь, что говорят про тебя? Неужели это, – показала я руками на фигуру, – так держит тебя? Ты идиот?! – напрямую спросила я.

Неужели он настолько ослеп от взмахов моих ресниц, что готов был терпеть все ради призрачной надежды затащить меня в койку?

Питер встал и подошел ко мне.

Я уже пожалела о сказанном. Должно быть, сказались усталость и тревога последних дней. Он же выгонит меня! Точно выгонит! Что я наделала? Я ведь должна думать прежде всего о Софи!

— Мне нравится твой смех, – неожиданно прервал тишину он. – Но не тогда, когда ты притворяешься, Валери. А в те моменты, когда смеешься громко и звонко. И в такие моменты я чувствую себя особенным, ведь знаю, ты смеешься так только рядом со мной.

Я застыла, не в силах поверить, что слышу такое.

— Нравится смотреть, как ты втайне кормишь птиц. Как всегда смотришь, наполнены ли кормушки, когда мы гуляем возле них. Нравится, когда ты искренне что-то рассказываешь. А потом осекаешься, словно сдерживая себя. Потому что не доверяешь мне. Но ради тех моментов, когда доверяешь, я готов ждать. Ведь я вижу тебя настоящую под этим всем. Такую необычную, нежную, ранимую. С кучей секретов. Такую же одинокую, как и я сам. И я знаю, что мы нужны друг другу. Ведь и я рядом с тобой могу позволить смеяться громко.