Книга Не мечтай о нас, страница 32 – Кристина Рэйн

Он всегда ложится спать так рано? Могу предположить, что изначально он хотел провести вечер иначе. Меня начинают мучить угрызения совести, но вместе с ними накрывает волной благодарности.

Айзек приподнимается на одном локте и с любопытством заглядывает мне в лицо.

— Ты замазываешь веснушки? Мило выглядишь без косметики.

Он не мог промолчать, да? Я поддержу диалог, только если Айзек перестанет флиртовать.

— Заткнись, – отмахиваюсь я, слегка покраснев, и аккуратно складываю джинсы, футболку и бюстгальтер в чемодан. Я не умею принимать комплименты? Может быть.

— Да что с тобой? Я просто констатировал очевидное. Некоторые вообще не решаются провести ночь со мной без макияжа, а другие доводят чуть ли не до инфаркта, впервые представ без косметики.

— Я крашусь не для того, чтобы угодить мужчинам вроде тебя, – уточняю я и делаю шаг к кровати. Наверное, на свободной стороне обычно спят гостьи Айзека. Я сгребаю подушку с одеялом и бросаю их на пол.

— А зачем тогда? – спрашивает он, кажется искренне заинтересованный.

— Потому что это нравится мне самой.

Я ничего не имею против веснушек, тут и там разбросанных по моим скулам. Однако обычно они скрываются под слоем тонального крема и легким макияжем. В особых случаях я подвожу глаза черным цветом, но в повседневной жизни обхожусь тушью и прозрачным бальзамом для губ.

— Ты правда можешь поспать здесь, в кровати, Веснушка, – напоминает мне Айзек, когда я устраиваюсь на полу. Отлично, еще одно прозвище. – Я не собираюсь нападать на тебя ночью и, в отличие от оборотней, могу себя контролировать.

Я слышу в его голосе ухмылку, и хотя меня не волнуют слова Айзека, в животе становится чертовски тепло от мысли, что он действительно может меня желать. Его глупые подкаты – это одно, но то, что он на самом деле хотел бы со мной переспать, – совсем другое.

Дерьмо. Проблема даже не в том, что я ему не доверяю, а в том, что не доверяю себе. Я слишком бурно реагирую на лесть Айзека, когда нахожусь с ним рядом. Обычно такие грубые ухаживания не производят на меня эффекта. Когда я гуляла с подругами в Нью-Йорке – а это, признаться, случалось нечасто, – то пресекала в зародыше все попытки заигрываний, не поднимая глаз и не краснея. Но в тот момент, как я попала сюда, что-то изменилось.

Или местные парни отличаются от тех, что я встречала раньше. И в Айзеке, и в этом Сайласе из соседней комнаты есть что-то, что не оставляет меня равнодушной. Это заставляет меня воспринимать каждое их слово и каждый взгляд гораздо ярче, чем обычно. То, как Сайлас удерживал меня на парапете балкона и прожигал до глубины души взглядом своих темных глаз… Или то, как Айзек помог мне спуститься: каждое его прикосновение словно пронзало меня разрядом в тысячу вольт. Там, на балконе, я на мгновение почувствовала себя более живой, чем на протяжении последних пяти лет.

Я опускаю голову на мягкую подушку и натягиваю одеяло до подбородка. Черт возьми, оно пахнет Айзеком. Слишком сильно.

— Можешь выключать свет, – говорю я, демонстрируя, что мое решение не меняется.

— Если передумаешь, можешь в любой момент подняться ко мне и насладиться первоклассным матрасом, – усмехается парень сверху, словно мое решение его позабавило.

Вскоре после этого комната погрузилась во тьму.