Книга Не мечтай о нас, страница 145 – Кристина Рэйн

— Я никогда не… колдовала, – наконец, произношу я.

Он вскидывает темные брови. Холодная вода капает с одной из его прядей и попадает мне на лицо.

— А как тогда ты телепортировалась из подвала башни? Во время наших отборочных испытаний? У нас есть запись с камер. Ты растворилась в воздухе и спустя секунду появилась в другом месте. То же самое произошло и во время аварии, не так ли? Вот почему ты была не в горящей машине, а в воде. Ты обманываешь весь кампус… потому что у тебя действительно есть талант. Причем редчайший. – Сайлас кривит рот, будто ему стоит огромных усилий произнести эту фразу.

Но его комплименты – последнее, что сейчас интересует меня.

— Дело не во мне. Мой отец… он…

— Он был чертовски сильным магом – не говоря уже о твоей матери, которая тоже обладала огромным талантом. Неужели ты думаешь, что два мага не в состоянии вовремя выбраться из горящей машины? – Теперь Сайлас издевательски усмехается, словно мое недоумение его веселит.

Вдруг мне на глаза наворачиваются слезы.

— Я уверена в этом, потому что они… потому что… я больше их не видела. Если бы они выжили, то не смогли бы просто… исчезнуть. – Мое горло сжимается.

Сайлас, наконец, отпускает мои руки, и в его глазах что-то вспыхивает, будто он получил ответ на вопрос, который давно не давал ему покоя. Стоун делает шаг назад, и мне кажется, что он меня отпускает.

— Мне жаль, но это правда, Найт. Твой отец умер три с половиной года назад, а не пять. Я не единожды видел его здесь, в кампусе, за несколько месяцев до смерти. Он погиб не в автокатастрофе, а во время ритуала магии крови, который зашел слишком далеко. Он был безумцем.

— Лжец! – выкрикиваю я, преодолевая ком в горле, отворачиваюсь от Сайласа и выбегаю из комнаты с мутным от слез взглядом прежде, чем он успеет меня остановить. Или придумать еще что-нибудь, что причинит мне боль. Сайлас Стоун – ублюдок, высокомерная задница и бессовестный лжец. По крайней мере, именно в этом я пытаюсь себя убедить, но, спускаясь по лестнице общежития, понимаю, что часть меня ему верит. Покидая здание, я ощущаю, как мое сердце разрывается на части. Оно покрывается трещинами, все больше и больше, с каждым шагом, когда я, спотыкаясь, бреду по пустынным, освещенным фонарями тротуарам. Не знаю, смогу ли когда-нибудь собрать его снова.

Если родители не погибли в той автокатастрофе… почему они бросили меня? Почему они заставили меня поверить, что в тот день их не стало? Как они могли так поступить с собственной дочерью?

— Ты уже выбрала костюм на сегодняшний вечер?

— Я не пойду на вечеринку, – отвечаю я, натягивая одеяло на плечи.

Блейк поднимает одну бровь:

— Ты собираешься провести остаток дня в трениках и с чашкой чая? Ты заболела?

— Все в порядке. – Если, конечно, не считать болезнью захлестнувшую меня ненависть к Сайласу Стоуну. Каждый раз, когда я вспоминаю о нем после пятничного разговора, у меня сводит желудок. Меня начинает подташнивать, когда перед моим мысленным взором предстает его безупречное лицо, когда он нагло мне солгал.

Или сообщил правду, которую никто другой не сказал бы тебе прямо.

Кроме, пожалуй, мистера Хантера. Он – единственный из всех моих знакомых, кто может подтвердить или опровергнуть слова Сайласа. Профессор знал моего отца и общался с ним незадолго до смерти, а потому наверняка знает, когда он действительно умер.