Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 61 – Кейли Смит

Невозможно, но все же, посмотрев Роуину в глаза, она увидела: его зрачки почти полностью поглотили золотистую радужку.

— Мы должны бороться, – снова процедил он сквозь зубы.

Увидев, как сильно он сжал челюсти, как напряженно старался поддерживать ровное дыхание, Женевьева поняла: с ума сходит не только она.

— Я не хочу с этим бороться.

— Проклятье, – прошипел он. – Я тоже.

Женевьева не оказала ни малейшего сопротивления, когда Роуин повел ее в укромный уголок под парадной лестницей. Когда он прижал ее спиной к стене, она не издала ни звука протеста – лишь тихий стон, поскольку ее обнаженная кожа жаждала прикосновений.

Его ответный стон наполнил ее отчаянным желанием: соски до боли затвердели под корсетом. Его руки заскользили по ее предплечьям, стянули перчатки и бросили их на пол, прежде чем перейти к изгибам бедер. Кончики пальцев Роуина исследовали лиф ее платья, пока подушечки не нащупали сквозь ткань напряженные соски, столь жаждущие внимания. Ее бедра непроизвольно качнулись вперед и прижались к нему – он низко зарычал от удовольствия.

Через мгновение что-то еще принялось ласкать ее кожу, путаясь в волосах. Что-то прохладное и легкое, как перышко, вибрирующее силой. Его тени.

Женевьева крепко зажмурилась, когда щупальце тени нежно обвило ее шею, а теплые губы Роуина прижались к ее подбородку, вызывая дрожь по всему телу.

«Да, да, да. Вот чего мне не хватало. Удовольствия. Страсти. Секса».

Ее собственные руки не могли сравниться с жаром его рук, их силой, тем, как они…

…внезапно исчезли.

Женевьева разочарованно застонала, открыла глаза и увидела, как растворились тени, когда он поправил маску. Оба тяжело дышали.

— Почему ты остановился? – возмутилась она чужим, полным похоти голосом. – Мне плевать, если нас увидят.

— Мы не станем играть в его игры, – прорычал Роуин, отступая назад.

— В каком смысле? Я думала, именно это…

— Я не про Охоту. Я про это. Он подсунул нам зелье. Страстоцвет. Если мы поддадимся, это может продлиться несколько часов, – мрачно сказал он.

Женевьева понимала: он не хотел, чтобы перспектива долго и страстно наслаждаться друг другом прозвучала так заманчиво.

— Ты действительно пытаешься убедить меня, что способен продержаться несколько часов? – задумчиво спросила она.

— Черт подери, – процедил Роуин и закатил глаза, словно призывая высшие силы даровать ему терпение, которого явно недоставало. Глянув на Женевьеву, он приказал:

— Держись подальше от Нокса и выпивки. И не ходи за мной.

Через мгновение он растворился в тенях и полностью исчез. Если Женевьева думала, что нить желания истончится, когда он исчезнет, она сильно ошибалась. Похоже, все только усугубилось. Потребность найти его усиливалась, пока Женевьеве не показалось, что она вот-вот развалится на части.

Поправив платье, она бросилась обратно в зал. За несколько минут их отсутствия страсти накалились – судя по звукам удовольствия, доносившимся из-за тонких занавесок. Все это лишь усиливало муки неудовлетворенной похоти.

Оглядывая толпу в поисках Роуина, Женевьева заметила его братьев и сестру в компрометирующих позах. Ковин лежал на кровати с открытыми шторами, и две женщины склонились над его бедрами, синхронно доставляя ему удовольствие. Она едва узнала Уэллса, чье лицо буквально пожирала женщина с ярко-синими волосами, а другая стояла перед ним на коленях, ублажая. Эллин сидела на коленях у мужчины, который кормил ее клубникой.