Книга Дом Вечности, страница 195 – Мара Вульф

— Лучше тебе пока не возвращаться в гнездо. – Он обнимает меня и ведет обратно к лифту. – Ему нужно время, чтобы пережить потерю, а ты не сдала экзамен. – Голос его холоден и отстранен. – У тебя больше нет пегаса, – добавляет он. – Нокс отозвал твое разрешение бывать здесь. Разве отец тебе не сказал?

— Нет, – шепчу я, не в силах посмотреть на него. Калипсо погибла, потому что я пыталась использовать его. Я думала, что делаю что-то хорошее, но ничего не добилась. А теперь даже не знаю, что правильно, а что нет. Цену заплатила Калипсо.

— Возвращайся в лазарет. – Аттикус заталкивает меня в лифт. – Я останусь с Икаром. Я ему нужен. – Он злится на меня. Разочарован во мне.

Я делаю глубокий вдох. Я не могу просить у Икара прощения, как бы сильно этого ни хотела. Но у Аттикуса могу. Мои губы дрожат, но я все же задаю вопрос:

— Ты… ты зайдешь ко мне позже?

Он качает головой:

— Нет.

Сердце судорожно сжимается. Это звучит окончательно. Что, если Джуна и Роуэн будут смотреть на меня так же, как остальные штормовики? Где Уиллоу и Никос? Почему в лазарете рядом со мной были только отец и Эмбер?

— Я просил тебя быть осторожной, – говорит Аттикус и глубоко вздыхает. – Тех лент, что ты поймала в воронке, было достаточно. Зачем ты в одиночку полезла обратно? Кому ты пыталась доказать, что ты смелее и бесстрашнее? – С каждым словом его голос становится все громче. И он имеет на это полное право.

— Никому.

Он фыркает:

— Да ладно, ты сама в это не веришь.

Появляется Серена и кладет руку ему на плечо:

— Хватит, Аттикус. Время нельзя повернуть вспять.

— Нет, нельзя. – Его взгляд говорит мне, что если бы мог, то стер бы каждую минуту, проведенную со мной.

Я не чувствовала себя такой потерянной со времен, когда он бросил меня. И после того, когда ушла мама. Оба раза я оставалась совершенно одна. И выживала. Справлюсь и сейчас, как бы тяжело ни было. Я не отвожу от него взгляд, пока нажимаю на кнопку, чтобы добраться до своего этажа. Двери закрываются, но Аттикус не шевелится, пока лифт не начинает движение. Разве он не видит, как сильно я нуждаюсь в нем сейчас?

В лазарет я не возвращаюсь. Но и в комнате находиться невыносимо – слишком тихо. Стены давят на меня со всех сторон, а одиночество душит. На стуле висят обрывки моей куртки, которую кто-то принес сюда вместе с другими вещами. На столе в маленькой чаше лежат кольца и браслеты, которые я надевала на экзамен. К моему облегчению, среди них есть и отцовский перстень. Я натягиваю его на палец, чтобы потом вернуть. Он мне больше не нужен.

Я надеваю штаны и плотный свитер с длинными рукавами. Мне все еще холодно, и я сомневаюсь, что это когда-нибудь уйдет. Такое ощущение, что этот холод стал частью меня. Каждое движение кажется медленным и тяжелым. Как будто мое время течет иначе, чем до экзамена. Как будто оно вышло из равновесия. И, по сути, все так и есть. Я должна была умереть вместо Калипсо. Но я по-прежнему здесь, хотя мне больше не место в этом мире. Я обуваюсь и сижу на кровати до тех пор, пока не начинает светать. Никто так и не приходит проверить меня.

Чтобы выйти из башни, я пользуюсь боковой дверью – не хочу ни с кем сталкиваться. Наверняка все уже знают, что случилось во время шторма. Страж кивает, пропуская меня, и я направляюсь к автобусной остановке. Люди спешат мимо, а кто-то тащит за руку детей. Над городом висит серый, мутный смог. Последние лужи от ночного дождя вот-вот высохнут.