Книга Дом Вечности, страница 162 – Мара Вульф

— Что у вас тут происходит?

Последние слова песни «он козел» повисают в воздухе, когда позади Роуэна появляется Клио, завернутая в простыню. Внезапно Уиллоу вырывается из хватки Никоса, подходит к Роуэну неожиданно уверенным шагом и поднимает палец.

— Мышонок… – В голосе Роуэна звучит сожаление.

Но прежде чем она успевает накричать на него, а он – сказать хоть слово в свою защиту, Уиллоу наклоняется, и ее рвет ему на ноги. Только благодаря быстрой реакции он спасается от полного фиаско.

Клио с криком отскакивает назад, Джуна хохочет, а Никос и вовсе отворачивается, пытаясь сдержать смех. Сцена до абсурдности нелепа. И становится еще более странной, когда лицо Роуэна смягчается и он подхватывает стонущую Уиллоу на руки, чтобы отнести в ее комнату. Я спешу открыть ему дверь, он проходит внутрь и захлопывает ее у нас перед носом.

— Он ее в постель несет, что ли? – спрашивает Клио, все еще стоящая в его дверях.

— Понятия не имею, – отвечаю я.

— А вы не хотите проверить? Она ему не ровня.

— Мы позаботимся о них, – серьезно говорит Никос. – Хочешь полы помыть?

Клио приподнимает бровь:

— Я похожа на ту, кто убирает за парнями их дерьмо? Он горяч, но не настолько. – Она скрывается в комнате, и Никос вздыхает.

— Я спать. – Джуна тоже уходит прочь. – Лучшая выпускница не убирает блевотину.

— Принесу ведро и швабру, – говорю я. Хозяйственный шкаф как раз недалеко.

Когда я возвращаюсь, Клио, уже полностью одетая, вышла из комнаты Роуэна.

— Передайте ему привет. Я на восьмом этаже. Встретимся, когда его прикрепят к моей когорте.

Никос забирает у меня ведро и швабру.

— Откуда ты знаешь, куда его направят? – спрашиваю я.

— Не знаю. Но я об этом позабочусь. Он мне пригодится. – И она уходит.

— Никогда не думал, что скажу это, но я буду рад, когда мы выпустимся и разъедемся, – говорит Никос, оттирая пол. – Слишком уж много драмы.

Я прислоняюсь к стене.

— Может, никакого выпуска и не будет, – тихо отвечаю я.

Он замирает:

— Что ты имеешь в виду?

— Что Этернити умрет раньше, чем мы полагали.

Никос поправляет очки на носу:

— У меня ощущение, что ты мне далеко не все рассказала. – Отмыв пол, он отодвигает ведро и ставит швабру в угол. – Остальное пусть Роуэн сам убирает. Пошли.

— А нам не стоит проверить, как они?

— А что там проверять? Он уложил ее в кровать и теперь следит, чтобы ее больше не вырвало. Надеюсь, когда она проснется, то ничего не вспомнит. Ей было бы ужасно стыдно.

В этом он прав.

— К тебе или ко мне?

— У меня смена через час. Давай возьмем что-нибудь выпить и выйдем на улицу, где нас никто не потревожит. В последнее время у тебя появилось слишком много тайн.

— Есть такое. – Мы заходим к нему, чтобы он умылся и надел чистую рубашку. – Ты боишься экзамена? – спрашиваю я.

— Нет. Это чистая формальность. Я уже сто раз латал хронотрубы. Это не сравнится с экзаменом штормовиков.

Я беру себе кофе, Никос – горячий шоколад, и мы направляемся к задней стороне башни, туда, где Леда вчера набросилась на меня. Я сажусь по-турецки на одну из каменных скамеек.

— Ты знаешь наши хроники лучше кого бы то ни было на курсе, – говорю я без лишних вступлений. – Ты когда-нибудь слышал об Айоне? О третьем сыне Хаоса?

Лицо Никоса становится напряженным:

— Да. Про них рассказывают всякие страшилки, но на самом деле Айон – это брат-близнец Хроноса.